Федор Раззаков - Страсть

Любовь свою я навещал постоянно. И постоянно поэтому сидел на «губе». Часть стояла в степи, и, возвращаясь из деревни, я был отчетливо различим в широком-широком поле. Уходил я от Любы в пять утра, и лишь теперь представляю, какой это был видок: Буйнов в степи, голый по пояс (потому что гимнастерка моя дома), полотенце на плече – вроде как умываться идет… И меня сторожили каждый раз! А чтоб совсем получился бурлеск, замечу: из деревни каждый раз надо было пройти мимо «губы». Иной раз, бывало, рукой помашешь: они, конечно, меня не ловили, у них-то служба там была, за ограждением. А когда я объявлялся в роте, то проходил через дневального, протяжно и смачно позевывая… Так что эти ходки-сидки для меня были привычным делом. Помню, один раз меня поймали, когда я к Любе успел только вбежать с разинутым ртом. Меня засекла машина комендантская, а был Новый год, и по этому случаю я надел белую водолазку, хэбэ старого образца, подпоясался, ушился: штанишки, сапожки… Я к ней забегаю, говорю, запыхавшись: «Ну, мне с невестой поздороваться можно?» А они меня уже обложили: «Буйнов, стоять! Выходи!» Я успеваю только выпалить: «Здравствуй, Люба, с Новым годом тебя!» – а через минуту уже в машине…»

Заточения на «губу» продолжались даже после того, как молодые узаконили свои отношения – расписались в местном сельсовете. Когда Буйнова в очередной раз отправляли отбывать наказание, молодая жена навещала его, хотя это и было категорически запрещено. По словам Буйнова: «Я себя воображал декабристом и, когда она приходила на свидание, шел навстречу весь такой несчастный, подавленный, разбитый, но при этом весьма мужественный. При виде меня жена говорила только: «Ах!» Изображать тяжелый гнет лишений у меня получалось здорово…»

В Москву Буйнов вернулся не один, а вместе с Любой. Однако их совместная жизнь продолжалась недолго. Во всем оказался повинен жилищный вопрос: молодым пришлось жить в двухкомнатной квартире вместе с родителями Буйнова и двумя его взрослыми братьями. В итоге молодоженам пришлось ютиться… под роялем. Естественно, такие условия крепости браку не прибавляли. И в октябре 1972 года жена Буйнова вернулась к себе на Алтай. Во время проводов на вокзале девушка как раненая птица билась в руках проводницы, всем своим видом показывая, что уезжает она с тяжелым сердцем. И Буйнов был уверен, что скоро она вернется. Но этого не произошло. А потом и его самого закрутила столичная жизнь. Он поступил в Музыкальное училище имени Гнесиных, а в свободное время играл в разных ансамблях – «Араксе», «Веселых ребятах» (в последнем – с 1973 года). Именно Буйнов в 1974 году привел в «Ребят» Аллу Пугачеву, познакомившись с ней во время совместных гастролей по Сибири. Увидев ее, Буйнов мгновенно влюбился и сделал все, чтобы она всегда была подле него: привел ее к руководителю ансамбля Павлу Слободкину, уговорил принять певицу в коллектив. Но в итоге Буйнова постиг «облом» – Пугачева сошлась не с ним, а со Слободкиным, в результате чего Буйнов затаил на нее жуткую обиду. И в 1976 году возглавил бунт – большая часть коллектива потребовала изгнать Пугачеву, обвинив ее в узурпаторских наклонностях: дескать, она себя чрезмерно выпячивает (даже на афишах имя Пугачевой писалось крупным шрифтом, а название ансамбля – более мелким). Однако Слободкин отказался выгонять Пугачеву, и тогда из ансамбля ушли несколько бунтовщиков, в том числе и Буйнов. Правда, чуть позже все они вернулись обратно, но Пугачевой в ансамбле тогда уже не было – она ушла делать сольную карьеру.

Во время своего пребывания в «Веселых ребятах» Буйнов женился во второй раз. Его жену звали Людмила, она сдавала в аспирантуре кандидатский минимум и была вся такая из себя ученая. Поженились молодые «по залету», то бишь девушка Буйнова забеременела. Александр переехал в ее семью, поскольку жить в тесной «двушке» родителей было уже невмоготу. Вскоре на свет появилась дочь Юля. Спустя несколько лет молодые поднакопили денег и купили отдельную квартиру напротив родителей Людмилы на Юго-Западе. Дом был в новом районе, из разряда элитных. Соседями Буйнова были артисты ансамбля Игоря Моисеева, ансамбля «Березка» и т. д.

Этот брак артиста продержался до середины 80-х. Инициатором развода был сам Буйнов, поскольку оказался замешанным в очередную «лав стори». Вообще, таких историй в жизни Александра было несколько. Например, еще в конце 70-х он крутил любовь с женщиной, которая была значительно его старше. Потом он угодил в классический любовный четырехугольник: у него была семья, а его угораздило влюбиться в замужнюю певицу (тоже Людмилу, кстати). Это дикое счастье и несчастье одновременно продолжалось несколько лет. В тот четырехугольник попали и муж певицы, и жена Буйнова. Ситуация напоминала многосерийный индийский фильм – эмоции, чувства, океан любви и море слез. Влюбленные метались по городу или уезжали на гастроли, чтобы побыть наедине. Все об этом знали, отчего было и легко, и трудно одновременно. В итоге возлюбленная Буйнова решилась на уход из семьи, а он – нет, поскольку у него был ребенок. Однажды он собрал было уже свой чемодан, но дочь Юля подошла к нему и спросила: «Папа, ты ведь не уйдешь?» А потом начала рыдать… Ну какой мужчина это выдержит? Короче, Буйнов остался, но его роман с певицей после этого продолжался еще года полтора. По словам певца: «Наши встречи в конце концов стали реже, последнее время мы встречались раз в год, в придуманный нами День любви – 10 ноября, то есть в День милиции. У нее потом были другие мужчины, но все они знали, что в этот день она встречается только со мной…»