Федор Раззаков - Страсть

Между тем Боря меня по-прежнему ревнует. После его третьего инсульта к нам несколько раз приходил агент, чтобы помочь мне открыть счет в банке, и подолгу беседовал со мной. А после его ухода у Бори были гипертонические кризы – так он меня ревновал. Пришлось тактично сказать этому агенту, чтобы он к нам больше не приходил…»

В феврале 2003 года Брондуковых посетила журналистка «Комсомольской правды» О. Мусафирова. Приведу отрывок из ее интервью:

«Мы думали, Катерина Петровна просто подсядет к дивану, но она попросила немного подождать в соседней комнате:

– Брондуков остается артистом. К съемке надо приготовиться.

И вполголоса приговаривала, поднимая мужа:

– Ось так, ось так, миле сонечко… Ну, держись за меня крепче…

Обняла, поцеловала седую взъерошенную макушку:

– Катька рядом, никуда не делась!

Охнула:

– Только, пожалуйста, руки мои не фотографируйте. Я ж тут и прораб, и кухарка, и прачка – руки стали плохие, грубые. Да, Бронечка?

Борислав Николаевич посмотрел на жену. И прильнул к ее рукам, как ребенок…»

После выхода этой статьи Брондуков прожил чуть больше года – он умер 10 марта 2004 года, прожив после своего 66-го дня рождения всего 9 дней.

В первый раз Броневой влюбился в 14 лет. Это было в 1942 году, когда они с мамой эвакуировались в Чимкент. Броневой выступал там в самодеятельности во Дворце пионеров и приметил одну девочку, которая занималась балетом. Влюбился он в нее без памяти. Однако балерине Броневой не понравился, и она его демонстративно игнорировала. Ему было очень тяжело.

По словам Броневого, в молодости он был страшно влюбчивый. Настоящий ходок. То ли неразделенная первая любовь так на него подействовала, то ли другие факторы, но девушек он менял, как перчатки. Остепенился, только когда женился. Произошло это в начале 50-х в Москве. Броневой тогда учился в Школе-студии МХАТ, а его молодая жена – в училище имени Щукина. В 1955 году молодые окончили свои вузы и были распределены на периферию: сначала в Грозный, затем в Иркутск, а еще позже – в Воронеж. В последнем городе жена Броневого забеременела. Жили они тогда в гостинице, где условия проживания были не самые подходящие. Но потом Броневому по-настоящему подфартило. В тамошнем театре взялись за постановку пьесы про товарища Ленина и стали искать подходящего актера на эту роль. Нашли его в лице некоего Ожогина, как вдруг… Впрочем, послушаем рассказ самого Леонида Броневого:

«Режиссер театра Шишигин говорит мне: «Ты кого хочешь играть в таком-то спектакле?» – «Ленина». – «Ленина Ожогин будет играть». – «Тогда я прошу меня вообще не занимать». Но почему-то ходил на все репетиции – сидел на галерке. Зачем – не знаю, ведь в роли уже было отказано. Выучил текст. И вот однажды в театре постелили красные дорожки – приехал какой-то большой начальник. Начался спектакль. Степа Ожогин то ли растерялся, то ли неважно себя чувствовал – не понравилась его игра. В конце спектакля наш важный гость говорит Шишигину: «А у тебя другого Ленина нет?» Тот заволновался: «Да есть тут один…» – «Так что же ты?! Где он?» Шишигин как закричит: «Где этот, как его? Береговой, Броневой, Боровой!» – «Я здесь», – отвечаю. Шишигин меня спрашивает: «Ты мог бы сейчас Ленина сыграть?» – «Попытаюсь». – «Что тебе для этого нужно?» – «Кепку». Дали мне кепку. И на нервной почве или оттого что очень хотел получить эту роль, я сыграл сцену одним махом. Гость сказал: «Все, пусть он играет». Степа потом в больницу попал, бедняга.

А я играл. И вот однажды опять разложили красные дорожки. Я отыграл первый акт. Прибегает директор: «Спускайтесь скорее вниз!» Не успев поправить грим, конечно, бегу. На первом этаже толпа: секретарь обкома, начальник КГБ, командующий военным округом… Но никто не входит в комнату, где сидит человек маленького роста в сером костюме. Потом я узнал, что это был секретарь ЦК КПСС Аверкий Борисович Аристов. Он пожал мне руку и, обращаясь к стоящим в дверях, сказал: «Ленин всем нравится». На другое утро звонок: «Вас беспокоят из горкома партии. Сейчас за вами пришлют машину». С ума можно сойти: за мной – машину! Приезжаю. Сидят секретарь и председатель горисполкома. «Вот вам ключи от двух квартир и машина – идите выберите». И то ли от страха перед этой машиной, то ли перед всеми этими «шишками», но я выбрал худшее, что мог…»

Между тем для семьи Броневого, ютившейся в маленьком номере гостиницы, и этот, худший, вариант был неплохим подспорьем. К тому же их пребывание в Воронеже вскоре закончилось – они уехали в Москву. Вызвано это было несколькими причинами, в том числе и печальной – жене Броневого, ввиду тяжелой болезни, требовалась квалифицированная медицинская помощь. Однако переезд в столицу не спас ее от трагического финала – она вскоре скончалась. На руках Броневого осталась 4-летняя дочь. Жили они тогда в маленькой комнатке в коммунальной квартире в Среднем Кисловском переулке. В квартире жили восемнадцать жильцов, из них семеро – дети. По выходным дням в туалет было не пробиться – взрослым приходилось пропускать детей вне очереди.