Федор Раззаков - Страсть

6 февраля 2002 года Ксюшу крестили прямо на дому (везти неокрепшую девочку в Москву родители побоялись, а в Переделкине, где они живут, своего храма нет). Вот как описывала это событие в газете «Жизнь» Ю. Пчелина:

«К трем часам дня в особняке Апиной собрались только самые близкие. Крестной мамой Алена попросила стать свою лучшую подругу Татьяну. Та с радостью согласилась и накануне вечером приехала из Саратова. Крестным отцом стал Борис Моисеев – он пришел на крестины, невзирая на внезапно одолевший его грипп.

– Как-то не вовремя я приболел, – пожаловался Борис «Жизни». – Но не прийти не мог. Крестный сын у меня уже есть – глухонемой мальчик, который живет в Подмосковье. Но перед Ксюшиными крестинами я волновался, как в первый раз. Когда Алена предложила мне стать крестным отцом Ксюши, я от неожиданности дар речи потерял. Мы с ней много лет дружим, но больше как коллеги. Так что поначалу я даже решил, что она шутит…

Обряд проводили в гостиной. На большом столе поставили подсвечники, зажгли свечи. Алена по лестнице (детская – на втором этаже) спустилась с дочкой на руках. Священник с молитвой окунул малышку в пластмассовую ванночку. Таинство свершилось, и девочка обрела свою небесную заступницу – святую Ксению Петербургскую…

Борис преподнес крестнице подарок: роскошное французское постельное белье терракотового цвета. Конечно, для такого подарка Ксюша пока маловата, но потом оно ей обязательно пригодится. А еще крестный папа принес дочке пять огромных плюшевых игрушек, которые сам выбирал в «Детском мире».

Отмечали крестины чаем с тортом. А Ксюша тем временем сладко посапывала в своей кроватке».

В феврале 2003 года Алена Апина дала интервью «Экспресс-газете», где рассказала о некоторых подробностях появления своей дочки на свет. В частности, она призналась, что заплатила суррогатной матери около 25 тысяч долларов.

В августе 2009 года Апина справила свое 45-летие. Выглядит она все так же хорошо, хотя ни разу не прибегала к помощи пластических хирургов, чем сильно грешат многие ее коллеги по шоу-бизнесу. За своей красотой она следит с помощью традиционных методов: диета, салоны красоты, тренажерные залы. Она по-прежнему замужем за Иратовым, и вдвоем они воспитывают дочь Ксению, которая (как быстро летит время!) уже школьница. Летом того же 2009-го они затеяли ремонт в своем загородном доме в Переделкине, поэтому отдыхать всей семьей уехали в Испанию.

В первый раз Аросева вышла замуж в 19 лет, когда жила в Ленинграде. Ее муж был музыкантом, старше ее на 11 лет. По ее словам: «Он очень заботился обо мне, трепетно относился к моей работе. Он стал настоящей опорой в моей жизни, и я была очень счастлива в этом браке. Все 5 лет».

Второй раз актриса вышла замуж уже в Москве, в начале 50-х, когда работала в Театре сатиры. На этот раз ее избранником стал коллега по сцене Юрий Хлопецкий. У них мог родиться ребенок, однако вмешались трагические обстоятельства. Вспоминает Ольга Аросева:

«В день похорон Сталина, в марте 53-го, возвращаясь из театра, я попала в толпу. Давка была невероятная, а я в ту пору была беременна. Больше двух часов выбиралась из толкучки. Уже в дороге почувствовала себя дурно. Началось кровотечение. Муж, актер Юра Хлопецкий, открыл дверь на мой звонок, перепугался и кинулся вызывать «Скорую помощь». Вечером мне сделали операцию…»

После этой трагедии брак Аросевой с Хлопецким закончился сам собой. Следом за ним последовали еще два супружества: с певцом Аркадием Погодиным и – позже – с актером Владимиром Сошальским. Ольга Аросева вспоминает:

«Это были мои официальные, нормальные браки. После них было много гражданских, без оформления отношений. Называть никаких имен не хочу. Могу только сказать, что это были драматурги, артисты, музыканты, художники и люди, не имеющие никакого отношения к искусству.

И все же по-настоящему я прожила свою жизнь в одиночестве. Потому что рассчитывать приходилось только на себя – все мои мужья, к сожалению, оказывались беспомощными, слабыми. Из-за этого я их так часто и меняла. Может быть, я сама подавляла их своим более сильным характером? Во всяком случае, ощущения духовного богатства от общения с ними у меня не возникало, поэтому все довольно быстро заканчивалось. Я всегда чувствовала себя главой семьи, и это достаточно утомляло меня…

Что касается детей, то по молодости специально об этом я не думала. Некогда было: то гастроли, то новая роль. Теперь жалею… Тогда же я смотрела, как сестры мучаются с детьми, и думала: слава богу, что у меня такой обузы нет. Наверное, это эгоистично, но я сознательно избавила себя от огромной ответственности и нагрузки, с которыми, боюсь, не справилась бы. Почти все мои силы и вся любовь были отданы театру…»