Федор Раззаков - Страсть

Поскольку свою роскошную квартиру на Тверской Жаров оставил бывшей жене, они с Целиковской вынуждены были снимать номер в гостинице «Москва». Чуть позже переехали в небольшую квартиру, окна которой выходили на гостиницу «Астория». Однако именно там все и закончилось. Их соседом по дому оказался известный архитектор Каро Алабян, с которым у Целиковской довольно скоро начался роман. Узнав об этом, Жаров первым пошел на разрыв. Когда Целиковская вернулась из Ленинграда, куда ездила с Алабяном, она попросила не выгонять ее из дома сразу, поскольку на тот момент в силу разных причин еще не могла воссоединиться с Алабяном. В итоге какое-то время Жаров и Целиковская продолжали жить вместе.

Произошедшее серьезно отразилось на здоровье актера: у него начались сердечные спазмы, бессонница… Поэтому руководство Малого театра, где он работал, летом 1949 года отправило его в санаторий на Истре. А там актеру суждено было встретить свою третью, и последнюю, супругу.

Это была 18-летняя дочь знаменитого врача-кардиолога Майя Гельштейн, которая отдыхала в санатории вместе с родителями. Волею судьбы Жаров оказался в столовой за одним столом с Гельштейнами, что и послужило завязкой будущего романа.

Рассказывает племянница актера Светлана Жарова: «Майя в то лето готовилась к экзаменам: собиралась поступать в техникум учиться на художественного редактора.

Когда в санатории Майин папа и дядя Миша познакомились и разговорились, Элизар Маркович сказал, что у него есть бутылка старого вина – чей-то давний подарок – и что он откроет ее в тот день, когда дочь выйдет замуж. Никто тогда не придал этим словам особого значения…

На Майю невозможно было не обратить внимания, и уже через несколько дней дядя Миша стал предводителем молодежной компании: лес, костры, лодки, походы. Знаете, есть люди, которые с возрастом становятся красивее. Кому-то для этого приходится ждать старости, а дядя Миша был великолепен в свои 50. (Жаров отметил юбилей в октябре 1949 года. – Ф. Р.)

Через неделю Майя уехала в Москву, сдавать экзамен. Накупила в киоске фотооткрыток Жарова, расставила их по всей квартире, распустила свои роскошные – ниже колен – волосы, зажгла свечи и со слезами на глазах долго ходила из комнаты в комнату. В тот день она записала в своем дневнике: «Что мне делать? Я влюбилась в старого, некрасивого артиста Жарова!..» Она была уверена, что мой дядя не обратил на нее никакого внимания. Несколько суток прорыдала, а потом вернулась в санаторий, плюнув на свои переэкзаменовки… Катание на лодках и пикники возобновились. Во время одной из прогулок «старый артист» рухнул перед ней на колени и заплакал: «Я знаю, что не должен вам это говорить, но я вас безумно люблю…» Следом заплакала и Майя. А через месяц Михаил Иванович сделал ей предложение…»

Когда Жаров пришел к родителям Майи просить руки их дочери, те, естественно, были в шоке. Во-первых, из-за тридцатилетней разницы в возрасте, а во-вторых, как и подавляющее большинство зрителей, они считали Жарова человеком пьющим и ненадежным. Но актеру удалось убедить отца девушки в том, что он сумеет обеспечить его дочери достойную жизнь. Мужчины проговорили шесть (!) часов, после чего отец Майи все-таки сдался. И уже скоро убедился в правильности своего решения. Когда в феврале 1953 года его арестовали по ложному обвинению (в стране тогда была развязана антиеврейская кампания), Жаров немедленно бросился спасать своего тестя. Делом это было опасным (каждый день неизвестные звонили актеру по телефону и спрашивали: «Мойша, ты еще жив?», а в Малом театре его за это даже сняли с должности партийного секретаря), однако он не только не испугался, но даже взял к себе в дом родных Элизара Марковича.

В последнем браке у Жарова родились две дочери: Анна (1951) и Елизавета (1953).

Вспоминает Анна Жарова: «Папа очень много работал – снимался, играл в Малом театре, даже депутатом побывал. Поэтому ему редко удавалось побыть с семьей. Но каждое лето мы жили с отцом на даче целых два месяца! Это были незабываемые дни. Он постоянно что-то строил для нас: качели, лестницы, даже домик маленький соорудил из досок. В детстве мы и не подозревали, что наш папка – известный артист. Поняли это, только когда подросли, когда увидели его в фильмах, спектаклях. Но почему-то стеснялись этого. Боялись с сестрой, что кто-то скажет про нас в школе: «Вон, дочки Жарова пошли!»

Близких друзей у отца не было. Помню только одного – директора ВТО Александра Эскина. Вот с ним отец и проводил дружеские чаепития. Иногда в гости заходил Юрий Никулин. Они с папой запирались в комнате, рассказывали анекдоты, пели под гитару песни. Мы же с сестрой стояли тихонечко за дверью и подслушивали. Приятелем у папы был и Михаил Царев. А вообще он не любил большие компании и гостей в доме. Когда к маме приходили подруги, папа всегда уходил.