Федор Раззаков - Страсть

Когда Гузеева поняла, что своих сил справиться с болезнью у нее нет, она обратилась к помощи врачей. Однако, пройдя курс лечения, актриса начала сильно прибавлять в весе (набрала более 20 килограммов) и на прежнюю красавицу стала мало похожа. По старой памяти она еще приезжала на кинопробы, но когда режиссеры видели ее – оплывшую, растолстевшую, – у них пропадала всякая охота ее снимать.

В начале 90-х Гузеева снова вышла замуж. Ее очередным избранником стал бывший соотечественник, а ныне пожилой американец, владелец выставочного зала. По словам актрисы: «Мой мозг тогда был постоянно затуманен алкоголем, думаю, поэтому и вышла за него замуж…» Тот брак оказался для Гузеевой самым скоротечным – он длился около месяца.

В 1991 году она отправилась на съемки в Грузию, где режиссер Михаил Калатозишвили приступал к работе над фильмом «Избранник» по роману Проспера Мериме «Матео Фальконе», и там встретила свою новую любовь – филолога-сценариста из Тбилиси по имени Каха.

Лариса Гузеева вспоминает: «Я часто влюблялась. И говорила маме: «Мама! Как я его люблю!» А она мне: «Когда ты захочешь иметь ребенка, похожего на твоего мужчину, тогда я поверю, что любишь». Я увидела будущего мужа и… очень захотела мальчика, на него похожего. Прежде я никогда не хотела ребенка…

Но, к сожалению, с его стороны не было красивого ухаживания. Мы жили в гостинице все полгода, пока шли съемки. Без горячей воды, без отопления. Ужасный дискомфорт! Я люблю красоту, роскошь, деньги, рестораны, подарки. А там ничего этого не было. Мы спускались вниз, в какой-то каменный кабачок, пили вино, ели зелень. В этом, конечно, тоже что-то есть, особенно когда влюблен. Но потом снова отсыревшие простыни, отсутствие света… Ужасно!»

В 1992 году Лариса Гузеева родила от Кахи сына. Заставила ее это сделать подруга Лариса Удовиченко, которая сказала буквально следующее: «Тебе не стыдно, что рожают даже алкоголики, те, кого лишают родительских прав, а ты, такая здоровая, способная работать, устроить жизнь, – и при этом живешь лишь ради себя! Тебе не стыдно не иметь своего продолжения?»

Любовь и рождение ребенка помогли Гузеевой обрести былую стройность и красоту. И, несмотря на замужество, на нее вновь стали обращать внимание поклонники. Например, известный французский актер Ришар Берри, познакомившись с Ларисой, тут же пригласил ее в ресторан. Однако не учел российской действительности и буквально вспотел от русских цен. В итоге его щедрости хватило лишь на чашку кофе и дешевый салат. Остальное, в том числе креветки и икру, Гузеева заказала на свои кровные. После того ланча она призналась в одном из интервью: «Неужели этот французик думает, что русские ничего слаще морковки не едали? Пусть я не имею виллы в Ницце, но одеться в парижских бутиках и пообедать в петербургских ресторанах я вполне в состоянии…»

Из интервью Ларисы Гузеевой: «Когда семья состоит из двоих, я не считаю это семьей. Это просто два живущих вместе человека. До рождения ребенка у меня, несмотря на печати в паспорте, семьи не было. Сейчас она у меня есть – сын, свекровь, родственники, тети, дяди… Это настоящая семья, потому что нас – много. А когда вдвоем – это ничто. Я до тридцати лет занималась саморазрушением и объелась этим. А потом появился сын! И мне стало страшно, что ребенок будет видеть меня старой, больной, нервной идиоткой. Поэтому я все сделала для того, чтобы сын мной гордился. Он меня обожает!

Я не могу появиться перед ним с немытой головой, ходить перед ним некрасивой. Он мальчик, для него очень важно видеть, какая я. И когда к нему приходят товарищи, я слышу, как он им говорит: «Это моя мама. Она русская. Смотрите, какая она красивая!» Его я тоже завоевываю. А как же! Как мужчин, так и сына…

Муж, как и мама, во всем меня поддерживает. Мы можем ссориться, иногда очень сильно. Я не особенно слежу за своими выражениями, могу и оскорбить. А он – никогда. Каха очень интеллигентный.

Когда Каха впервые пришел в мой дом, он сразу сказал: «Если буду видеть тебя на кухне больше часа, я тебя разлюблю». Но это не значит, что я совершенно не занимаюсь хозяйством. У нас на Урале считалось неприличным, если девочка не умеет готовить, стирать, убирать. Каха – очень благодарный муж, он рад и вареной картошке. Для меня норма, а не сюрприз, когда муж приносит кофе в постель. И то, что он гуляет с сыном и кормит его, – это открытие для соседки, а не для меня. Но это не означает, что я не смогу быть его рабыней. Если, не дай бог, с ним что-то случится, я сделаю для него все…»