Дэвид Бекхэм - Моя команда

И разве все это не заставило меня задуматься и о моей собственной семье? История брака моих родителей порождает у меня грусть и ощущение внутренней пустоты. Того, что было для меня домом, больше нет. И кто может сказать, какие неожиданности ждут тебя в твоей собственной жизни? Мой дом с Викторией и мальчиками — то место, где я чувствую себя состоявшимся. Мой брак и моя семья драгоценны для меня. Настолько драгоценны, что я просто не знаю, чем была бы моя жизнь без них. Я хочу видеть, как растут наши дети. Хочу, чтобы мы с Викторией понемногу старели в обществе друг друга, всегда оставаясь вместе. Я женился только однажды и хочу, чтобы та семья, которая есть у меня теперь, оставалась со мной навсегда. Развод родителей позволил мне еще лучше осознать это желание. По мере взросления я постепенно узнавал от своих родителей, как жить, как принимать решения и как относиться к другим людям. Они также научили меня, что если ты действительно хочешь что-то получить, то должен для этого упорно трудиться. Думаю, они имели в виду мою футбольную карьеру. Но сейчас я понял для себя вот что: это в той же мере верно и для брака.

Никогда я не чувствовал подобного разочарования. Ведь я действительно верил, что мы в состоянии выиграть чемпионат мира 2002 года в Японии. Не знаю, что давало мне такую уверенность. Моя капитанская повязка? Или вовремя зажившая нога? Или совпадения вроде того, что мне чисто случайно досталось на наших авиарейсах место с номером 7? Все это определенно воспринималось как добрые предзнаменования, указывающие на то, что время Англии пришло. Зато я действительно знаю, что этап, на котором мы вылетели из турнира (и то, как мы это сделали), оставили у меня по-настоящему тяжелый осадок перед началом нового сезона дома, в премьер-лиге. Вскоре после того как сборная команда Англии вернулась в Великобританию, мы с Викторией улизнули на недельку для маленькой передышки, но даже этот отдых никак не изменил моего настроения. Более того, к концу недели он надоел и Виктории.

— Я не знаю, сколько мне еще придется это терпеть, — сказала она. — Что мне за радость быть с человеком, который за целый день ни разу не улыбнется и не проявит никаких эмоций, который с трудом, еле-еле разжимая губы, заставляет себя произнести хоть словечко.

Ей не надо было добавлять, что это несправедливо по отношению к ней. В прошлом я всегда старался сделать так, чтобы не приносить домой неприятности, связанные с работой, и не строить капризы в семье, если дела у меня в «Юнайтед» по той или иной причине не складывались. Но сейчас было совсем другое. И когда пришло время начать предсезонные тренировки, у меня все еще сохранялось такое чувство, словно я вообще не отдыхал, — сплошная усталость, свинцовые ноги, никакой искорки в глазах. Такое состояние не сулило ничего хорошего. Моя работа ведь не совсем обычная, это же не с девяти до пяти, верно? И не спускаться в шахту или целый день крутить баранку грузовика. Играть в футбол, тренироваться — это же то, чем я люблю заниматься, и я отлично понимал, что не должен чувствовать себя так, будто мне вообще неохота возвращаться в «Юнайтед», хотя новый сезон уже был на носу.

Для избавления от такого рода депрессии невозможно ограничиться одним только пожеланием — мол, уходите подальше, уныние и хандра! Твоя голова опущена вниз или высоко поднята в зависимости от того, знаешь ли ты, что должен делать. Футболистам «Юнайтед» повезло в этом смысле, ибо их отец-командир понимает своих игроков достаточно хорошо, чтобы мгновенно распознать их чувства и уловить, где слабина и что у них не пляшет. Возможно, по этой причине предсезонье не стало для нас в этом году таким же трудным чисто физически, как это иногда бывало в прошлом. Но даже невзирая на это, когда мы вступили в новый сезон 2002/03 годов, я все же чувствовал себя как в воду опущенным — утомленным и далеким от готовности к нему. Хотя после того как предыдущий май на «Олд Траффорд» не принес ни единого трофея, на нынешний сезон в клубе делалась большая ставка. Когда ты не чувствуешь себя в норме, то иногда полезно работать упорнее, чем обычно, тренироваться и играть, полностью выкладываясь, чтобы преодолеть себя, и я был готов к этому. Не понимал я совсем другого — как потом выяснилось, многое из того худшего, что ждало меня впереди, не имело вообще никакого отношения к футболу.