Дэвид Бекхэм - Моя команда

Для нейтрального наблюдателя это была великолепная встреча. Но для нас, равно как и для английских болельщиков, она оказалась весьма неутешительной. Играть столь уверенно, как мы действовали вначале, и забить два хороших гола, а затем упустить нити игры и продуть уже, казалось бы, выигранный матч — это было невероятно обидно. И тот факт, что на отдельных отрезках мы показывали хороший футбол и уступили не лишь бы кому, а превосходной команде, нисколько не ослабил оказанное на нас давление. К примеру, хотя сам я считал, что провел эту встречу очень прилично, после ее окончания я тоже чувствовал себя по-настоящему подавленным: поражение со счетом 2:3 было совсем не тем началом турнира, на которое мы надеялись. В течение нескольких минут после финального свистка я как бы отключился и отрешенно погрузился в себя. Пожалуй, мне следовало тогда поднять голову повыше и даже ожесточиться, потому что пока я, понурившись, брел с поля, меня ждала неприятность.

Виктория специально приехала в Голландию на эту встречу. Разумеется, она хотела тем самым поддержать меня, но, с другой стороны, я хорошо помню, как занервничал из-за нее перед введением мяча и игру с центра поля. Вообще-то всем футболистам сказали, что наши родственники будут размещены в безопасной огороженной зоне, но этого не случилось. Я осмотрелся вокруг в надежде увидеть ее среди зрителей и убедиться, что Виктория — в безопасности. Она сидела вместе со своим отцом, и, как я потом узнал, у них были проблемы до и после матча: их толкали и оскорбляли люди, называвшие себя болельщиками Сборной Англии. Могу лишь сказать, что моя жена никогда больше не поедет на матч такого уровня при подобных обстоятельствах.

Некоторые из таких же точно идиотов поджидали и меня, когда я покидал поле. Направляясь к туннелю уже после того, как настоящие английские болельщики приветствовали нас аплодисментами, я столкнулся с несколькими мрачными типами, которые сидели па местах, расположенных за навесами для запасных. Они начали наезжать — сначала на меня, потом на Викторию. А затем — и это самое ужасное — стали кричать, разные гадости о Бруклине. Когда я вспоминаю, о чем они вопили, мне и сегодня делается плохо и что-то тянет в животе. Я был в бешенстве, но кусал себе губы, только бы не сорваться. Да и что тут можно поделать? Остановить их словоизвержение невозможно. Я только показал им средний палец и отправился прямиком вниз, к раздевалкам.

Начиная с турнира «Франция-98», случаи наездов на меня стали настолько частыми, что я почти научился жить с этим. Само собой разумеется, это всегда травмировало душу, но я, как мне кажется, научился не замечать таких нападок. Но вот что действительно шокировало меня, так это поток грязи, обрушившийся на нас, с тех пор как мы с Викторией поженились и образовали семью. Вместо уважительного отношения к себе, эта перемена статуса, как мне показалось, только ухудшила наше положение. Хотелось бы спросить людей, которые нас оскорбляли, почему они это делали, что ими двигало. Зависть? Презрение? Или они не могли найти себе лучшего занятия? Я знаю только одно — в тот день в Эйндховене, после того как я провел на поле девяносто минут, выступая в составе сборной команды Англии, и мы не смогли показать в этом матче хороший результат, моя охрана явно огорчилась. Что же касается слов, которые произносили те гнусные типы, то они только травмировали меня и вызвали чувство отвращения. И поскольку я был настолько потрясен и даже шокирован ими, то не мог не отреагировать.

К тому времени, когда я вместе с остальной командой спустился в туннель, для меня лично весь этот неприятный эпизод казался законченным. Мне повезло в том, что когда мы покидали поле, Кевин Киган находился всего в нескольких шагах позади меня. Он слышал каждое словечко, которое эти типы изрыгали в мой адрес, но ничего не сказал на сей счет, когда мы очутились в раздевалке. Гораздо важнее для всех было поговорить о только что проведенной встрече и начать настраиваться на следующую, против Германии, которая ждала нас в Шарлеруа. Я переоделся и вместе с другими парнями прошел в автобус. Оттуда позвонил Виктории, и она стала рассказывать мне, что происходило с нею и Тони, когда они сперва подходили к трибунам, а потом покидали их. По-моему, я даже не успел доложить ей, какие гадости кричали мне, когда по проходу приблизился Пол Инс:

— Ты выставлял палец зрителям? Я только утвердительно кивнул.

— Они сфотографировали этот жест. Один из ребят, связанных с прессой, секунду назад сказал мне по мобильнику, что снимок завтра будет в газетах.