В. Дайнес - Чапаев

Далее Троцкий отметил, что в такой период армия должна перестроиться, отбросить внешний академизм, очистить от скорлупы и шелухи самое ядро военного познания. В этих условиях необходимо учиться, чтобы немедленно же учить других и применять все на деле.

— Теперь мы создаем новый командный состав из среды рабочих и крестьян, — подчеркнул Лев Давидович. — Этот новый командный состав пока еще крайне недостаточен количественно и крайне недостаточен качественно, ибо у нас нет из этой новой среды командиров, красных офицеров с высшим образованием. За полнить этот пробел и является задачею настоящей академии. Если задача создания и сформирования солдат и командиров имеет двусторонний характер — характер воспитания солдат и командиров и характер обучения, то мы должны сказать, что и здесь исторический переворот, весь этот социальный сдвиг на работу социального воспитания в высшей степени облегчит и работу военного воспитания в том числе, ибо не нужно быть коммунистом и старым революционером, чтобы понять теперь, во всяком случае, то, что старая система воспитания, та, которая нашла свое классическое выражение в Германии и там же потерпела классический крах, сводилась к тому, чтобы из рядов угнетенных классов, трудящихся классов, извлечь миллионы и воспитать их так, чтобы они поддерживали государственный строй, закрепляющий их собственное угнетение. Задача академии — заставить тот офицерский состав, который пройдет через ряды этой академии, понять характер новых условий, природы новых классов и той новой армии, которая им служит. И для этих новых классов, для этой новой армии учесть и применить все те выводы военной науки и техники, которые можно извлечь из современной войны. Специалисты очистили и освободили программу академии от чисто «академического» старья, хлама. Нам незачем изучать теперь, в эти небольшие периоды, какие нам дает история, решение вопросов войны греков и римлян и Средних веков. Мы имеем теперь такую эпоху четырехлетней войны, в которой все, что было во всех странах, во всех эпохах, у всех наций, нашло свое применение; где люди летали над облаками, с одной стороны, и где они, как кроты, как троглодиты, забирались в пещеры, грязные подземелья траншей. Все полюсы, все противоречия взаимоистребления народов нашли здесь свое выражение и применение, и если академия захочет — а она захочет, — сможет и сумеет — а она сможет и сумеет — мобилизовать этот материал последней войны и вооружить практическими выводами наш командный состав, то этим сослужит величайшую практическую службу. Это будет академия, освобожденная от педантизма, рутины и мандаринства, так как она зарождалась не в звездных пространствах, а под влиянием непосредственного толчка, практики и внутренней потребности. Такая потребность есть. Она неотразима».

Речь Троцкого, которого в далеком 18–м году почитали как одного из основателей и вождей Красной Армии, несомненно, оказала сильное воздействие на будущих академиков. Правда, в последующем, когда Льва Давидовича стараниями Сталина низвергли с пьедестала, об этом было опасно вспоминать.

Учебные занятия в академии проходили в здании бывшего Охотничьего клуба на Воздвиженке. В. И. Чапаев жил в расположенном неподалеку общежитии. Если верить авторам некоторых работ, посвященных Василию Ивановичу, то он относился к учебе серьезно и старательно. «Чапаев оказался на редкость старательным учеником, — писал И. Нефтерев в статье»Народный герой В. И. Чапаев». — Он усердно и аккуратно выполнял все задания, проявляя большой интерес к истории и географии, и очень внимательно слушал лекций, особенно по истории военного искусства. За короткий срок Чапаев сделал заметные успехи в учебе. Но его все время тянуло на фронт, и он, не закончив учебы, через три месяца добился разрешения вернуться в 4–ю армию».

Ф. Ф. Новицкий вспоминал: «Многие склонны были считать, что Чапаев не любил науки и пренебрежительно относился вообще к учению и изучению всего того, что практически необходимо боевому начальнику; многие думали, что он склонен был действовать исключительно по наитию. Это глубоко неверно. Чапаев, как редко кто, отличался необычайной усидчивостью и упорством в деле познания всего того, что от него потребуется и за что он должен будет понести ответ перед начальством, а главное, перед своими подчиненными. Надо было удивляться его терпению, казалось, совершенно не гармонировавшему с его живым характером, когда он просиживал целые ночи за изучением обстановки, определяя и обдумывая все возможные варианты действий как своих, так и противника. Результаты этой своей кропотливой работы Чапаев не хранил у себя, а старался приобщить к ним всех своих подчиненных и всегда ставил себе целью добиваться ясного понимания ими того, что предстояло делать» [141] Цит. по: Красная Звезда. 1939. 5 сент. .