В. Дайнес - Чапаев

После свержения монархии и прихода к власти Временного правительства в России развернулась борьба между сторонпиками и противниками продолжения войны. В большинстве публикаций утверждается, что Чапаев был противником продолжения войны. «Чапаев не был только слепым исполнителем воли вышестоящего начальства, — подчеркивается в сборнике «Легендарный начдив». — Неисчислимые человеческие жертвы, огромный материальный урон и лишения, которые несли русская армия и русский народ во имя чуждых им интересов — интересов международного империализма, царя, помещиков и капиталистов, а также пережитые лично им самим физические страдания не прошли для Чапаева даром — сделали его ярым противником продолжения кровопролитной войны. Фронт для него стал и политической школой. Здесь впервые до него дошло страстное большевистское слово, способствовавшее выбрать ему дальнейший, революционный путь» [21] Цит. по: Легендарный начдив. Сб. документов. С. 9. .

Это утверждение, как представляется, является большой натяжкой, так как нет достоверных данных о том, что Василий Иванович сумел в то время попасть под влияние большевиков. В этом нас убеждает выписка из приказа по 153–й команде выздоравливающих от 11 марта 1917 г.:

«… § 6. Фельдфебель 1 роты вверенной мне команды выздоравливающих из эвакуированных 326 Белгорайского полка Василий Чапаев, состоящий в постоянном составе команды на должности взводного командира 1 роты, как изъявивший желание отправиться в действующую армию (подчеркнуто нами. — Авт.) в свою часть, переводится из постоянного состава в переменный с отчислением с должности взводного командира» [22] Цит. по: Легендарный начдив. Сб. документов. С. 16. .

Но прежде чем отправить Василия Ивановича на передовую, ему предоставили с 20 марта кратковременный отпуск сроком на 25 дней «для свидания с родными». При этом в приказе по 153–й команде выздоравливающих отмечалось, что он отправляется в распоряжение Николаевского уездного воинского начальника.

Приезд В. И. Чапаева домой совпал с не совсем приятными событиями. Об этом рассказывала его правнучка Е. А. Чапаева:

«Однажды на фронт Василию пришло письмо из дома. Писал отец. То, что узнал Чапаев, пронзило самое сердце. Мир, за который он боролся, рухнул в одно мгновение. Его любимая, его Поленька… Она ушла к другому. Тот, другой, ради нее бросил семерых детей и очень больную жену. Она же ради него бросила троих детей, младший Аркашенька еще и ходить‑то не умел как следует. Только ползал… Приехав домой, Василий Иванович решил простить неразумную Поленьку. Он приехал в новый дом, который снимал для нее любовник. Встреча была такой нежной, что Пелагея без раздумий вернулась к своему мужу, к своему любимому, к Васеньке. Потом она ему объясняла, что ушла не от него, от той жизни, что сложилась с его родителями. Постоянное непонимание друг друга, физические наказания, все это было не для нее, не для такой жизни она выходила замуж» [23] Цит. по: Чапаева Е. А. Мой неизвестный Чапаев. С. 33. .

А теперь обратимся к роману «Чапаев»:

«— Вы же были женаты? — спрашивает Клычков Чапаева. — Помнится, вы что‑то и насчет ребятишек…

— А, да… Я это перед войной… Это верно, что женат‑то был, только недолго оно. Как германская стукнула — враз забрили… Приехал как‑то на побывку — неладное говорят о жене. Я и так и не так: скажи, говорю, как это все произошло, обнаковенно?

«Ни при чем, говорит, я, Вася, все это злой наговор людской».

Так‑то оно так, што злой наговор, а все же я промеж прочего и на самом деле узнал, как она в полном бесчестьи происходит. Ну, што же, говорю, змея зеленая, хоть и любил я тебя, а иди же ты, сука, на четыре стороны, не хочу я больше знать тебя в жизни. Детей же беру с собой… И больно уж обида меня взяла! Два ведь года не видел ее, а других штобы баб — пальцем не шевелил. Я никогда этого… Все ждал, што к ней ворочусь, только для нее и берег себя… Ну, и как же тут сердцем не встревожиться! Прибыл муженек, а она — вон што!

Поехал я назад, на позицию, да с горя так и лезу, так и лезу под огонь. Один, думаю, конец, раз в жизни ничего не выходит…»

У Василия Чапаева на фронте был друг — Петр Камешкерцев. Они сразу сговорились: если одного убьют, другой потом заботится о его семье. В тяжелых боях ранило Петра разрывной пулей в живот. Чапаев вынес друга на руках из боя, и умирающий товарищ просил не оставить его семью — жену и двоих дочек. Василий Иванович написал своему отцу с фронта: «Тятя, помоги моим детям, а мне надо помочь семье друга!» Иван Степанович отвечал: «Если клятву дал, надо держать, а твоих детей не оставлю».