Дэвис Хантер - The Beatles

В течение долгого времени «Кэверн» была главным музыкальным клубом в центре Ливерпуля, однако выступали там в основном джазисты. Даже когда летом 1961 года вышла статья Боба Вулера, процитированная выше, на другой странице той же самой газеты «Кэверн» рекламировался как джазовый клуб, хотя в нем уже преобладала бит-музыка и выступали «Битлз».

Клуб «Кэверн» расположен в доме № 8 по Мэтью-стрит, маленькой улочке в центре Ливерпуля, неподалеку от «НЕМС», главного магазина по продаже пластинок, в двух кварталах от здания газеты «Ливерпул эко» и совсем близко к Пир-Хэд.

Большинство зданий на Мэтью-стрит представляют собой плодово-овощные склады. На грязной, замусоренной улице всегда пахнет прелыми овощами и фруктами. День и ночь разгружаются грузовики. Девятнадцать ступенек вниз - и вы оказываетесь в клубе «Кэверн». В этом подвале раньше был винный погреб; под его высокими сводчатыми потолками темно и жутковато. Даже сейчас, когда здесь обосновались фешенебельный ресторан и ночной клуб - в залах нет никакой вентиляции.

Рэй Макфол, бывший бухгалтер, став хозяином «Кэверн» в 1959 году, сделал его джаз-клубом. Джонни Дэнкворт, Хамфри Литлтон, Экер Билк, Крис Барбер - все они играли там. Но мало-помалу позиции в клубе стали отвоевывать бит-группы.

С января 1961 года, после возвращения из Гамбурга, постоянной группой «Кэверн» стали «Битлз», которые на первых порах играли там попеременно с полуджазовой группой «Свингинг Блуджинз».

– С января 1961 года до февраля 1962-го я вывел «Битлз» на сцену «Кэверн» 292 раза, - говорит Боб Вулер. - За свое первое выступление во время ленча они получили 5 фунтов, за последнее - 300.

Из этих слов можно судить не только о том, насколько сильное впечатление произвели «Битлз» на Вулера (с какой точностью он подсчитал все их выступления!), но и о том, как они работали.

– «Кэверн» мы любили, наверное, больше всего, - говорит Джордж. - Просто фантастика! Мы все время чувствовали связь с публикой, никогда не репетировали в отличие от других групп, которые продолжали подражать «Шэдоуз», играли для наших болельщиков, которые были точь-в-точь как мы сами. Они приходили во время обеда, чтобы послушать нас и сжевать свои бутерброды. Мы делали то же самое: играли и одновременно ели. Все происходило само собой, спонтанно.

– Это была самая настоящая дыра, - утверждает миссис Харрисон. - Там нечем было дышать. Пот лил с них в три ручья, капал на усилители, вызывая короткие замыкания. Но они продолжали петь и без усилителей. Джон кричал что-то публике, впрочем, как и все остальные. Они вопили в зал: «Заткнитесь!» Один Джордж никогда не произносил ни звука и не улыбался. Девушки часто спрашивали меня, почему он такой серьезный. Джордж отвечал: «Я лид-гитара, это другие могут лажаться и валять дурака, никто этого даже не заметит, а мне нельзя». Он чрезвычайно серьезно относился к своей музыке и к деньгам. Всегда интересовался, сколько им заплатят.

Миссис Харрисон по-прежнему оставалась одной из самых преданных болельщиц «Битлз». Она не только ездила за ними повсюду, но еще и прихватывала с собой родственников и друзей. Еще до отъезда ребят в Гамбург она как-то сидела в «Кэверн», когда туда ворвалась тетушка Джона Мими, чтобы за ухо стащить со сцены Джона.

– Я видела, как она оттуда выкатилась, - вспоминает миссис Харрисон. - «Потрясающие ребята!» - крикнула я ей вслед. Она обернулась и сказала: «Я рада, что хоть кто-то так считает». После этого я несколько раз встречала Мими. И она всякий раз говорила, что, не поддерживай я их, все жили бы в мире и согласии.

Тем, кто слышал «Битлз» в «Кэверн», навсегда врезались в память их выступления-экспромты. Группа «Шэдоуз» повлияла не только на стиль игры других групп, но и на их сценическое поведение: выход на сцену, объявление номеров, прощание с публикой. «Битлз» же делали вое по-своему. Если в аппаратуре что-нибудь ломалось, другие группы убегали за кулисы, как положено в большом шоу-бизнесе, и оставались там до тех пор, пока кто-то не вставит пробки. А «Битлз» заставляли весь зал вместе с ними хором петь «Coming Round the Mountains» или какой-нибудь другой шлягер.

Миссис Харрисон была всей душой за ребят. Мими - против. Что касается Джима Маккартни, он потихоньку привыкал жить и так.

Раньше он проводил обеденное время поблизости от «Кэверн», околачиваясь в районе пабов и кафе по соседству с хлопковой биржей, высматривая возможных клиентов. Действительность была тяжела. Джим по-прежнему оставался самым обыкновенным продавцом, зарабатывал меньше 10 фунтов в неделю и еле-еле сводил концы с концами. Брат Пола, Майкл, к этому времени уже работал, но удача ему не сопутствовала. Он не смог поступить в Художественный колледж и после серии неудачных попыток на разных поприщах стал учиться на парикмахера.