Дэвис Хантер - The Beatles

Снимать фильм, конечно, не последнее дело, но это ведь надоедает. Как гадание на кофейной гуще, получится или нет - никогда не знаешь заранее.

Правда, кино меня интересует - ведь я не умею писать стихи и сочинять. Почему бы мне не попробовать силы в кино, если получается?

Многие говорили, что я недурно сыграл в «Вечере тяжелого дня», но я плохо помню, о чем там шла речь. Взять хотя бы ту маленькую сцену с малышом на канале, про которую все говорят, что она так удалась. Я ничего не соображал, когда играл ее. Голова была как в тумане. Накануне я не спал всю ночь. От усталости чуть не падал. Еле ноги передвигал. Дику приходилось орать на меня, чтобы я что-нибудь сообразил. А получилось неплохо. Сценку, в которой я пнул ногой камушек, я сам придумал. Ей-богу. Но все остальное - работа Дика. Я так и не включился.

После этого фильма я получил много предложений, и все на главные роли. Однажды я чуть было не согласился сыграть роль Ватсона в фильме о Шерлоке Холмсе, но потом решил, что это все-таки чересчур для меня серьезно. Не хочу браться за роль, где на меня ляжет основная тяжесть. По крайней мере пока. Представляете, какой был бы ужас - провалиться? А вот маленькие роли - это пожалуйста. Ведь тогда ответственность не на мне. Если это получится, тогда можно попробовать и что-нибудь более серьезное.

Я согласился играть в фильме «Кэнди» потому, что роль была невелика и я играл с такими звездами, как Марлон Брандо и Ричард Бартон. Я подумал; они возьмут все на себя, а я у них поучусь. Я снимался всего десять дней, играл испанского садовника, роль без слов.

Конечно, я не умею играть. Я не знаю, как это делать. Смотрю на актеров по телевизору. Ведь сразу можно точно сказать, что они настоящие актеры, потому что они такое вытворяют с лицом! Посмотрите на их глаза. Я этого всего не умею. И ничего этого не делаю.

Ринго говорит, что, если бы завтра его положение и богатство исчезли, он бы не очень огорчился. При всех обстоятельствах он считает, что родился в сорочке и на хлеб как-нибудь заработает, даже если придется вернуться к прежней работе.

– Нет, сегодня мне, наверное, уже не светило бы стать монтером. Я ведь бросил это дело на полдороге, ради того, чтобы играть в группах. Не повстречайся мне Рори Сторм, а потом «Битлз», я так и шатался бы где-нибудь с бандой «тедди-боев». А теперь, если что, пошел бы в чернорабочие.

Конечно, я рад, что это не так. Приятно быть частичкой истории, хоть в каком-то смысле. Хотелось бы попасть в школьный учебник по истории, чтобы обо мне читали детишки.

Трудно писать биографию ныне живущих, потому что жизнь продолжается. Опасно давать окончательную оценку фактам и суждениям, поскольку они могут измениться. К тому моменту, когда вы прочтете четыре последние главы, герои могут легко отказаться от того, что говорили в них. Их точка зрения могла трансформироваться в тот самый миг, когда они произносили эти слова. И не только точка зрения. Каждый день факты, касающиеся «Битлз», обновляются.

Например, между Джоном и Син все кончено. Пол женился на блондинке-американке по имени Линда Истмен. На сцене - по крайней мере на сцене Джона - появилась Йоко Оно. Даже Ринго, этот добропорядочный семьянин, переменил место жительства. Махариши ушел в область далеких трансцендентных воспоминаний. Вероятно, многое из того, о чем говорилось в предыдущих главах, стало историей «Битлз».

Но где-то надо поставить точку. К счастью, пока я писал книгу, некоторые этапы в жизни «Битлз» завершились. Вехи легко различить. Моя цель состояла в том, чтобы, насколько это возможно, честно и скрупулезно собрать воедино все факты, мнения и события, из которых состоят эти вехи, и при этом помнить, что коль скоро они относятся к живым людям, то неизбежно должны видоизмениться.

В то же время, когда имеешь дело с живыми героями, то получаешь весь материал непосредственно от них - лишь бы они смогли уделить тебе время. В данном случае «Битлз» проявили полную готовность, но буквально деревенели от скуки, когда речь заходила о периоде битломании. Так как эта часть их биографии освещалась с наибольшим размахом, я ограничился сравнительно кратким ее описанием.

Я приложил все силы, чтобы в книге было как можно меньше меня, но не сомневаюсь, что мои симпатии и антипатии просочились во все щели; я также умышленно пытался противостоять искушению анализировать. Может статься, это моя ошибка. Но мне кажется, что достаточно записать и распределить то, что происходило, чтобы читатель сделал свои собственные выводы. По-моему, корни и причины их успеха освещены в этой биографии вполне основательно для того, чтобы не было нужды в раскладывании их по полочкам и подведении итогов. Пусть через пятьдесят лет кто-нибудь напишет критическую биографию группы по всем правилам - если, конечно, найдется хоть один человек, который будет к тому времени хоть что-то помнить.