Борис Минаев - Ельцин

Такой у него характер…

Еще одним его увлечением в 1992 году становится Завидово. Охотничий заповедник, где Леонид Ильич Брежнев заставлял рыбачить и сидеть у костра Генри Киссинджера, госсекретаря США, и своих друзей по Варшавскому блоку.

Выезды в Завидово — особая страница 1992-го и последующих лет его президентства. Б. Н. очень любил это место, охота вернулась в его жизнь после Свердловска, вернулась как увлечение и как способ отдыха в «настоящей мужской компании».

Но завидовская компания — это совсем другое. Это не просто охота, а «царская охота». Здесь, в узком кругу, у костра, он особенно остро почувствует, как изменилась ситуация вокруг него. В компании Ельцин всегда был неудержим, всегда царил, верховодил, поток его довольно жестких розыгрышей, шуток, «подначек» иногда становился для окружающих даже избыточным. При этом он, в отличие от Брежнева, никогда ни с кем не переходил на «ты». Единственным исключением (помимо студенческих друзей) был Лев Суханов, его помощник, который морально поддержал его в месяцы тяжкой депрессии 1988 года. С ним Ельцин даже «побратается» (мальчишеская варварская привычка, которую он бережно сохранит с детства) — то есть смешает кровь, которую предварительно нужно выжать из надрезанного пальца. Впрочем, публично он был на «вы» и с Сухановым. Словом, Ельцин привык раскрываться перед людьми, которые входили в этот столь значимый для него узкий круг, в «мужскую компанию». Пусть не до конца, но насколько возможно. При этом был абсолютно безжалостен к тем, кто вел себя, по его мнению, неискренне.

Но в Завидове этот его «инстинкт дружбы» как бы застывает, повисает в вакууме, наталкивается на пустоту. Люди, к которым он обращается, реагируют на него совсем по-другому. Эта прочная внутренняя дистанция, которую держат по отношению к нему все, даже самые близкие, поневоле заставляет задуматься.

Гайдар никогда не ездит в Завидово.

С ним вроде все понятно — он другой человек, с другими привычками. Черномырдин, когда станет премьером, будет ездить в Завидово регулярно.

Но есть еще два персонажа, занимающие высокие посты в государстве, которые по определению никогда не могут здесь появиться: Руцкой и Хасбулатов.

Оба начиная с 1992 года становятся его непримиримыми врагами.

Вот что напишет Ельцин о Хасбулатове в «Записках президента»:

«Я помню, кто меня познакомил с Хасбулатовым. Это был Сергей Красавченко, председатель комитета по экономической реформе Верховного Совета, член Межрегиональной депутатской группы.

Когда Хасбулатов вышел из кабинета, Красавченко сказал такие слова: “Борис Николаевич, с этим человеком держитесь строго. Нельзя оставлять его одного, такой у него характер. Все время следите, чтобы он шел за вами, понимаете?”

Позднее я вспомнил об этих загадочных словах, которым в тот момент, честно говоря, не придал значения. Тогда Хасбулатов казался умным, интеллигентным человеком. И тихим».

Московский чеченец, действительно интеллигентный человек, профессор Института народного хозяйства, в конце 80-х годов Хасбулатов начал бурно печататься в прессе, публиковать статьи о бедственном положении нашей экономики и о путях выхода из кризиса, избрался на этой волне депутатом — словом, шел проторенным путем демократа горбачевской волны.

Чеченцы — люди храбрые от природы, и в 1991 году Хасбулатов проявил себя храбро, спору нет.

Однако «оставлять его одного» действительно не следовало. Прежде всего — одного со своими обидами. Это важнейшая ошибка Ельцина 1992 года. Обижаются все. Но для страстного темперамента Руслана Имрановича обида становится лейтмотивом поведения, движущим импульсом всей его политики.

Хасбулатов — умный человек. Он становится верным соратником Ельцина в 1991 году. Он ценит шанс, который дал ему Б. Н., шанс войти в серьезную политику и стать большим человеком. В марте 1991 года, в самый тяжелый, самый трудный момент, когда бронемашины и солдаты окружают здание Верховного Совета, Хасбулатов остается верен Б. Н. Его спокойный (действительно тихий) голос как-то магически действует на разбушевавшихся депутатов. Хасбулатов прекрасно комбинирует, сохраняя одновременно и твердую волю, и мягкую уверенность, и становится вдруг незаменимой, ценнейшей фигурой на этом посту — укротителя съезда.

Наконец, в дни августовского путча Хасбулатов — один из самых важных членов ельцинской команды. Кавказский темперамент, ум, сдержанность, достоинство, воля — всё при нем. И всё оказывается востребовано.