Елена Морозова - Казанова

Казанова понадеялся на случай, и тот не подвел его. Милая К. К. быстро выздоравливала и писала «своему муженьку» бодрые письма. Из них он узнал, что она подружилась с монахиней, матерью М. М. Днем М. М. обучала ее французскому языку, а ночью — лесбийским играм, в которых К. К. приходилось исполнять роль «то мужа, то жены». Восхищению К. К. новой подругой не было предела, и она сожалела только обо одном — что не может разделить свою радость с любимым. Сопоставив описание новой подруги «своей женушки» и таинственную незнакомку, Соблазнитель пришел к выводу, что речь идет об одной и той же особе. Наведя справки среди знакомых, он окончательно убедился в своей правоте. М. М. была знатного рода, богата, хороша собой и подалась в монахини из чистого каприза. Однако ряса не тяготила ее, ибо по ночам она нередко надевала светское платье, покидала монастырь и отправлялась на поиски приключений. М. М. была умна, удачлива в игре, обожала театр, имела поклонников и любовников, и за несколько лет, проведенных за монастырскими стенами, сумела не нажить себе врагов среди монахинь. Иными словами, новое увлечение Соблазнителя нисколько не портило его отношений с К. К., скорее, наоборот, оно делало связующие их узы еще прочнее.

Между Казановой и М. М. завязалась переписка, еще более оживленная, чем между Казановой и К. К. Вскоре знаменитый Соблазнитель перестал довольствоваться письмами, он стал просить М. М. о новом свидании и добился своего. На этот раз из немого обожателя Соблазнитель превратился в пылкого воздыхателя. Все время, пока они были в приемной, Казанова стоял на коленях и, целуя белоснежные руки красавицы, умолял ее разделить его пылкую страсть, иначе он сгорит в ее огне. Венецианец, как всегда, был склонен к преувеличениям. Вместо ответа насмешливая М. М. сообщила ему, что у нее есть любовник, и она его обожает. Он позволяет ей поступать как вздумается и брать в любовники других мужчин, ежели они могут доставить ей удовольствие. Перспектива делить красавицу с неведомым ему великодушным кавалером не только не разочаровала, но, напротив, распалила Казанову. Его актерская натура всегда жаждала зрительского успеха, которого ему зачастую недоставало в любовных связях, которые приходилось скрывать от глаз общества. Сейчас же ему предоставлялся уникальный случай завладеть красавицей, снискав аплодисменты ее поклонника; в успехе своем Казанова не сомневался. Шутливо отбиваясь от Соблазнителя, М. М. поведала ему, что носит парик и никогда не снимает рясы. «Прекрасно, — отвечал ей Казанова, — ряса возбуждает желание, а парик я попрошу вас надевать не при мне, а заранее». Неприязнь Соблазнителя к парикам вполне понятна: он обладал роскошной черной шевелюрой, вызывавшей зависть многих. Он заботился о своих волосах, на ночь всегда надевал ночной колпак или повязывал голову фуляром. Ряса же среди светских развратников считалась одеянием возбуждающим: соблазняя монахиню или молоденького аббата, они бросали вызов Господу и лелеяли собственную гордыню. Желая возбудить своих любовников, многие знатные дамы перед интимными свиданиями облачались в монашеские одеяния; для них шили специальные рясы из тонкой мягкой шерсти, дабы грубая ткань не причинила неприятных ощущений изнеженному женскому телу. Луиза-Анна де Бурбон-Конде, прославившаяся своими дерзкими любовными похождениями, которые она совершала под именем мадемуазель де Шаролэ, специально позировала художнику в рясе монаха-кордельера. Когда портрет был закончен, она приказала сделать с него несколько копий и разослала их своим любовникам.

Соблазнитель добился своего: М. М. назначила ему ночное свидание в маленьком уединенном домике на Мурано. Однако в первую ночь желаемого он не добился: после эротических игр красавица предложила Соблазнителю поужинать. Обильная и изысканная трапеза, щедро сдобренная великолепным французским вином, сморила обоих влюбленных, и они заснули рядышком на канапе, так и не познав высот страсти. Оба проснулись утром от колокольного звона: М. М. пора было возвращаться в монастырь. А Казанову дома ожидало письмо от К. К.; «женушка» писала, что через щелку в стене наблюдала за его свиданием с М. М. в монастырской приемной и очень обрадовалась, увидев, что они с М. М. полюбили друг друга; она не ревнует его к М. М., ибо нежно любит их обоих. Соблазнитель не стал ни в чем разубеждать К. К., однако в ответном письме на всякий случай поклялся ей в вечной любви.