Елена Морозова - Казанова

Утром следующего дня Казанова отправился на место ночного происшествия и, к величайшему удивлению, ничего там не нашел, его расспросы о ночном происшествии также ни к чему не привели. А вечером в гостиницу явился офицер, потребовал у венецианца все его бумаги и паспорта и, составив опись, сунул их к себе в карман, пообещав отдать, когда все разъяснится. Самого же Казанову в сопровождении двух солдат он отвел в местную крепость и посадил под замок в одиночную камеру. По обыкновению, Авантюрист сразу потребовал бумагу, перья и чернила. Ему сказали, что это строжайше запрещено, потом, сжалившись, ему принесли бумагу и карандаш. Тут Казанова задумался. Если в мадридской тюрьме он написал не менее чем десяти адресатам, то здесь ему, в сущности, писать было некому. Разве что трактирщику, дабы повелеть ему сохранить за ним комнату и оставить в неприкосновенности его вещи. Да еще заказать себе обед: вряд ли в барселонской тюрьме будут кормить лучше, чем в тюрьме мадридской. Нине Бергонци он по понятным причинам писать не стал.

Казанова был уверен, что мерзкий Пассано донес на него ревнивому вице-королю, и тот устроил засаду, которую Соблазнитель столь удачно избежал. Убедившись, что убить соперника не удалось, вице-король решил уморить его в тюрьме. Таковы были печальные размышления узника. Они навели его на мысль написать в Париж брату и в Венецию Дандоло, обрисовав обоим свое бедственное положение и попросив помощи. Хотя как они могли ему помочь, он не представлял. Тем не менее он написал и трактирщику, и брату, и в Венецию, и приложил эти письма к записке, адресованной слуге. Слуга должен был переписать послания чернилами и отправить их по назначению.

На следующий день явился прежний офицер и сообщил, что у властей появились подозрения, что бумаги венецианца и паспорта подложные, и дабы опровергнуть это, требуется тщательная проверка, а значит, и время. Пока же бумаги будут проверять, он останется в крепости. Попытки Авантюриста выяснить, в чем, в сущности, его обвиняют и что произошло той злополучной ночью, ни к чему не привели.

Почти два месяца провел Казанова в одиночной камере. Карандашей, бумаги и свечей ему давали вволю, а также отменно кормили. Обеды присылали ему с воли, причем столь обильные, что он всегда разделял их со своими часовыми. Солдаты гарнизона ссорились за право стоять на часах возле его камеры. Дабы отвлечься от грустных мыслей, Казанова начал писать «Опровержение» сочинения столетней давности под названием «История государства Венецианского», принадлежавшего перу французского дипломата Амло де Ла Уссе, который опубликовал его в 1677 году. Труд сей был задуман Казановой давно, опубликовав его, он рассчитывал получить прощение инквизиторов и добиться разрешения вернуться на родину. Писание чрезвычайно занимало его и помогало скоротать однообразие тюремных дней. Ведь больше всего на свете Авантюрист боялся скуки.

Наконец настало долгожданное освобождение. Явившийся за Казановой офицер аккуратно, по описи, вернул ему все бумаги и паспорта, подтвердив их правильность, а затем вручил приказ генерал-губернатора, согласно которому вышеуказанный венецианец Казанова должен был в три дня покинуть Барселону, а через неделю — пределы Каталонии.

— Впрочем, если вы не согласны с приказом, вы вправе ехать в Мадрид и жаловаться, — вежливо сказал офицер.

— Я уезжаю во Францию, — мрачно ответил Казанова.

— Счастливого пути, сударь. Завтра я прикажу доставить вам в гостиницу подорожную.

Все вещи Казановы, оставленные им в гостинице, были в целости и сохранности. Хозяин передал ему пришедшие на его имя письма, а также шляпу, ту самую, которую он потерял в злополучную ночь столкновения с наемными убийцами в масках. Правда, каким образом шляпа Казановы вернулась в гостиницу, хозяин так и не рассказал, равно как и не сказал, кто оплатил венецианцу комнату и роскошные обеды, каждодневно посылаемые ему трактирщиком.

Последний свой вечер в Барселоне Казанова провел в опере. Хозяин гостиницы, добрый малый, явно благоволивший Казанове, от души посоветовал ему не пытаться повидать Нину Бергонци, из чего Соблазнитель сделал вывод, что в крепости он находился по воле могущественного любовника Нины, узнавшего о их связи от негодяя Пассано. На этот раз он к совету прислушался.

Утром следующего дня Казанова вместе с сопровождавшим его до границы слугой сел в нанятую им карету и отправился во Францию. Чемодан его был легок, кошелек почти пуст. Испанию он вспоминал с досадой, и только упоминание о донье Игнации вызывало у него теплые чувства. О Нине Бергонци вспоминать ему не хотелось.