Елена Морозова - Казанова

Далее в игру вступил Гудар. Он стал часто навещать Соблазнителя и, получая приглашения остаться на обед, «в благодарность» рассказывал ему истории из жизни Шарпийон, не давая хозяину дома забыть о прелестях наглой девицы. Сам Гудар познакомился с куртизанкой совершенно случайно через итальянского посланника Морозини, выступив при нем в роли сводника. Заметив Шарпийон в Воксхолле, посланник пожелал заполучить ее и отправил Гудара вести переговоры. Сначала куртизанка также пригласила его к себе на обед, во время которого ее маменька и тетушки усиленно убеждали Морозини в глубочайшей порядочности малютки Шарпийон. После обеда гостя обыграли в карты и оставили ни с чем. Тогда посланник передал через Гудара свои условия: он снимает на год особняк и поселяет в нем Шарпийон вместе с одной служанкой, которую он сам подберет. В течение года, то есть того времени, которое посланнику предстояло пробыть в Лондоне, Шарпийон должна была жить в этом особняке, никуда не отлучаться и никого не принимать, кроме Морозини. Каждый раз, когда посланник решит прийти к ней на ужин и остаться на ночь, она станет получать небольшое вознаграждение, и ежели будет вести себя благоразумно, то по истечении срока сего договора получит еще некоторую сумму. От себя же Гудар прибавил, что, коли все условия контракта будут соблюдены, ему, как посреднику, в качестве оплаты будет причитаться одна ночь любви прекрасной Шарпийон. Морозини давно покинул Англию, после него Шарпийон успела сменить нескольких знатных любовников, но долг Гудару она так и не вернула. Для большей убедительности проходимец действительно достал из кармана контракт и протянул его Казанове. «Поэтому я и не могу с ней расстаться», — тяжко вздохнул он. Не зная, что и думать, Соблазнитель вернул бумагу Гудару; в душе он прекрасно понимал его.

Еще Гудар поведал ему, что три сестры Аугшпургер, младшей из которых являлась матушка Шарпийон, были родом из Берна, откуда их выслали за распутное поведение, и они нашли пристанище во Франции, где стали существовать за счет изготовления шарлатанского «бальзама жизни». Потом родилась Шарпийон, подросла, и мать ее, к этому времени увядшая куртизанка, решила превратить хорошенькую девочку в источник дохода. Однако сводник, с которым она связалась, оказался мошенником, и им срочно пришлось бежать в Англию. Здесь маменька с помощью своих сестер взяла дело в свои руки, и оно, судя по всему, шло весьма успешно, ибо четырем женщинам удавалось содержать не только себя, но и французского мошенника-сводника.

Подогреваемый рассказами Гудара, Соблазнитель вновь стал тосковать по Шарпийон, и когда авантюрист явился к нему с приглашением прибыть на обед к красотке, он, не колеблясь, принял приглашение. Но, как и следовало ожидать, все пошло по уже известному сценарию. В отчаянии Соблазнитель заявил, что готов заплатить за ночь любви сто гиней.

— Давайте, — не моргнув глазом, ответила Шарпийон.

— Вы получите их утром, — твердо заявил венецианец.

Все женщины тотчас начали громко возмущаться его грубостью, а Казанова, хлопнув дверью, отбыл к себе. На этот раз он решил навсегда забыть и коварную Шарпийон, и ее приятеля Гудара. Однако сделать это было не так-то просто, ибо Шарпийон вовсе не хотела, чтобы он ее забыл. Поэтому когда вечером, гуляя в саду Ранелаг, Казанова, увидев роковую для него куртизанку, быстро свернул в сторону, она сама догнала его и, властно взяв под руку, потребовала объяснений.

— Поговорим за чашкой чая, — сказала она, увлекая его за свободный столик в беседке.

— Я предпочел бы поужинать, — ответил Казанова.

— Я с удовольствием разделю с вами трапезу, — ответствовала девица.

За ужином Шарпийон всплакнула, назвала его коварным обманщиком, заверила, что уже почти влюбилась в него, а он все разрушил своим мерзким предложением купить ее любовь. Теперь ей стыдно смотреть ему в глаза, ибо он посчитает ее продажной девкой, а мать требует с нее обещанные им сто гиней. Наверняка понимая, что перед ним разыгрывают спектакль, Соблазнитель тем не менее не мог остаться безучастным к чарам Шарпийон и покорно спросил, как он может загладить свою вину.

— Вы должны ухаживанием своим завоевать мою любовь. Я даю вам две недели, за это время вам надлежит всеми приличествующими способами завоевать мое сердце. И не смейте говорить мне про деньги, — с видом оскорбленной добродетели завершила она свою речь.

И вот потянулись томительные две недели. Уподобившись куртуазному воздыхателю, Казанова каждый день являлся к Шарпийон, дарил ей дорогие подарки, говорил комплименты и исполнял все ее повеления. Куртизанка держала себя скромно, иногда дозволяла целовать руку и большей частью развлекала гостя тем, что усаживала его играть с тетушками в карты, причем последние неизменно выигрывали. При этом Соблазнитель вспоминал об имевшихся у него расписках, и ему неизменно хотелось отнести их в полицию. Но понимая, что подобный поступок навсегда рассорит его с Шарпийон, он молчал, в то время как сердце его преисполнялось великой злостью к трем отвратительным мегерам.