Подозвал царь солдата:
- Ну, служивый, здорово! Узнаёшь меня?
Солдат стал во фрунт, вытянулся, глядит на царя, глазом не сморгнёт. Царь обнял солдата, подмигнул:
- Не робей, служба, при мне и чужеземные генералы не посмеют без вины батожьём бить.
- Ох, государь, - говорит перепугавшийся солдат, - я ведь с тобой по-простому говорил, а коли что и не так сказал, не вели казнить: лучше я на войне за отечество голову сложу.
Засмеялся Петр:
- Ты ведь сам говорил, что царь хоть крутенёк, да только с тем, кто в чём-нибудь провинился, а ты за твои мне услуги и не солдат теперь, а офицер. Будешь ротой командовать, а как шведов разобьем, высватаем тебе ту красавицу, что ты спас от разбойников. Коли у меня все солдаты такие молодцы, как ты, так мы шведов как пить дать разобьем.
- Ну что я за молодец, - солдат говорит, - у нас есть орлы, куда мне до них!
- А коли так, - смеётся царь, - тогда тебе недолго неженатому ходить: победа не за горами!
И правда, после Полтавской баталии Пётр произвёл солдата в полковники и сам гулял у него на свадьбе.
Пётр Первый и находчивый солдат.
Царю Петру хотелось самому до всего дознаться. Переоденется он иной раз в простое платье и пойдет по городу: слушает людскую молву и сам в разговоры вступает.
Вот как-то раз зашёл он таким манером в трактир. А день был праздничный. Народу в трактире много набралось. Сидят по трое, по четверо, и кто о чём разговоры ведут.
Огляделся Пётр и подсел к крайнему столику, а за столом солдат сидит.
Пётр спрашивает:
- Откуда родом, служивый?
- Костромской я, - солдат отвечает.
Улыбнулся Пётр:
- Земляки, значит. Дед мой то-же из костромских.
- А по какой части земляк? Чего в городе делаешь?
- Мастеровой я, по плотницкой части. Пётр Алексеев зовусь.
- Вот-вот, - подхватил солдат, - так я и думал. У нас, у костромских, это первое ремесло. И дед, и родитель, и сам я - тоже плотники. А что, земляк, закажем графинчик?
Пётр отказывается:
- Денег нет. Да и тебе ведь рано утром вставать - служба!
- Это ничего, а денег нет - палаш заложим.
Пётр уговаривает:
- Что ты, земляк, выдумал! Палаш заложишь - а вдруг ночью тревога, что станешь делать?
Смеётся солдат:
- Наши офицеры да генерал спят до полудня. Семь раз можно выкупить заклад.
- Ну, ты как хочешь, а мне домой пора.
Поднялся Пётр и ушёл. А солдат палаш заложил, выпил графинчик и с песенками отправился в казарму.
Утром, ни свет ни заря, в полку тревога.
- Царский смотр, царский смотр! Царь приехал в полк!
Солдат вскочил, амуницию надел, а палаша нет. Что делать?
Раздумывать недосуг. Обстругал лучинку, рукоятку сажей зачернили сунул лучинку в ножны.
А офицеры от малого до большого и сам генерал бегают, суетятся.
Царь прошёл по рядам раз, другой, увидал солдата.
Приказывает:
- Четыре шага вперед!
Солдат исполнил команду, вышел перед строем.
- Покажи, как учат вас строевой службе. Руби меня палашом!
- Никак нет, не могу поднять оружие против вашего величества.
- Руби - я приказываю!
Схватился солдат за рукоять и закричал во всю мочь:
- Господи, обрати сие грозное оружие в древо!
Размахнулся и ударил Петра - только щепки полетели.
Все солдаты и офицеры ни живы ни мертвы стоят, а полковой поп молиться стал:
- Чудо, чудо бог даровал!
Подмигнул Пётр солдату и чуть слышно сказал:
- Ну, молодец! Люблю этаких. Три дня на гауптвахте посиди, а потом в штурманскую школу ступай.
Пётр Великий, монахи и отставной солдат.
Прослышал как-то Пётр Великий, что в одном богатом монастыре живут триста молодых монахов припеваючи: пьют, едят сладко, спят долго, и работы у них нет никакой. Узнал об этом Пётр и рассердился:
- Как так? Весь народ и сам я в трудах да заботах живём, отдохнуть некогда. Ни днем, ни ночью покоя нету, а тут триста молодых да здоровых человек прохлаждаются, живут, как сыр в масле катаются. Ни заботы, ни работы не знают, жиреют на даровых хлебах.
И приказал послать в монастырь гонца:
Читать дальше