Игорь Малышев - Лис

— Зима пройдет, снег стает, прилетят птицы. Зацветет шиповник красным цветом и уйдет страх. Недолго осталось.

С тем и засыпала.

Сбылись и ее слова. Зима откружила последними вьюгами и сдалась на милость своей нежной убийцы весны, снег убежал по лощинам говорливыми ручьями, на землю опустились усталые птичьи стаи. Когда распустились листья на деревьях, и по деревне поплыл запах цветущих садов, Катерина побежала в овраг, смотреть на кровавые цветы…

Ее нашли утром следующего дня. Кто-то обратил внимание, что в овраге целый день воет собака. Катерина стояла мертвой посреди огромного куста шиповника. Как она туда попала никто сказать не смог. Выглядело так, словно куст вырос за одну ночь и оплел ее своими колючими ветками. Вокруг головы несчастной расцвел венчик из ярко-красных цветов. Пока ее вытащили, исцарапали ей все лицо и изорвали одежду. Куст же рубить не стали, побоялись.

С тех пор люди стали обходить это место стороной. Детям тоже запретили ходить туда: «а то шиповник утащит».

Про Илью так никто и не узнал. О Катерине вскоре забыли, только и осталась от нее эта страшная присказка, да место за нечистое почитать стали.

Однажды Лис взялся небо дразнить. Однако дразнить стал хитро — рож не корчил, не кривлялся, словами не задирался. Просто смотреть на него перестал. Ходит по полям и вверх головы не поднимает, в землю уткнулся. День так ходил, другой, третий. К ночи третьего дня стала гроза собираться. Тучи черные, как комья грязи из-за горизонта выползли, заволокли все небо. Тяжелые, так и давят. А Лис ходит и будто ничего не замечает. Нашел шмелиное гнездо, медом поживился, но немного, а чтоб еще и хозяевам осталось. Набрел на полянку полевых опят, два часа на коленках ползал, все собирал. Когда насытился, спать лег лицом вниз. Лег и лежит посреди полей без конца и края. А тучи в небе все копошатся, напирают друг на друга, ворчат, погромыхивают. Ветер утих, вокруг ни шороха. Лис тоже дыханье затаил. Первая капля, тяжелая, как майский жук, упала на него, шлепнула по лохматому затылку. За ней другая по уху щелкнула. А потом полило, как прохудилось. Защекотали его капли по ребрам да по голым пяткам. Лис лежит, молчит, не шевелится. Долго лежал, вымок, как мышь. Видно, устало небо ждать, когда он вверх поглядит, да как даст неподалеку молнией в землю. Лис аж выше себя подскочил, завизжал радостный и понесся. Вокруг темно, трава высокая, мокрая как плетками, хлещет. Ливень сильный, даже плечам тяжело. Бежит он, но вверх все равно не смотрит, только орет довольный. Рядом снова молния ударила, зазмеилась по земле. Бес увернулся, прокатился по траве, снова вскочил на ноги и дальше бежать. Тогда молнии прямо в него бить стали, он только уворачиваться успевал. Иногда так близко вонзались, что плечи обжигало, но ему это только веселья добавляло. Так и гоняло его небо по степи хохочащего.

В это время люди в деревне испуганно смотрели на черные окна в потоках дождя. За окнами ослепительными деревьями от неба до земли за считанные мгновения вырастали молнии. В домах было жарко и душно. Мужики в белых широких штанах сидели на кроватях, крестясь при вспышках: «о, Господи!». Их жены забивались в угол кровати и, прижавшись спиной к стене, натягивали одеяло до подбородка. Маленькие дети на печке тихо взвизгивали при ударах грома. В разрываемой сполохами темноте были видны их перепуганные лица. Они жались друг к другу, рассказывая про то, как в соседних Хорьках гроза подожгла дом, все сгорели, одна кошка осталась. От этих рассказов им становилось так страшно и сладко, что они долго не могли уснуть, все ворочались, вспоминая тонкие светящиеся стволы в небе. Они думали, что если успеть, то можно по ним вскарабкаться на самую высоту, на звезды. Может, там тоже живут люди. А может, только ангелы летают со свечками в прозрачных руках. А может быть это и не звезды вовсе, а просто дырки в черной стене, за которой сад, где всегда светло, а на деревьях растут золотые яблоки и ветки от них гнутся до самой земли. Так они лежали, мечтая, а Лис в это время, хохоча, бегал по лужам, весь грязный и мокрый. Он пробегал по улицам съежившихся от страха деревень, хватал с деревьев яблоки, на ходу хрумкал ими, съедая целиком, без остатка. В домах по стенам бегали суетливые тараканы, а по улицам текли ручьи. В домах трещали сверчки, а за окнами ухал гром, и бес голосил вслед за ним. На печке было тепло и душно, на дороге ветер пронизывал до костей, и ветки деревьев махали мокрыми рукавами. Лис, скользя по грязи, прыгал, стараясь не упасть, дети обнимали друг друга, пугаясь непогоды. Лису было весело, им было страшно. Дети ни за что бы не согласились выйти из дома, бес же дразнил небо и уворачивался от падающего оттуда огня.