Игорь Кон - Бить или не бить?

Чтобы понять глубинные тенденции развития, немецкие исследователи (Halle Family Violence Study) разделили своих испытуемых на группы в соответствии с налагаемыми на детей дисциплинарными санкциями, в список которых наряду с телесными наказаниями вошли такие наказания, как отлучение от телевизора, отказ разговаривать с ребенком или просто крик. Испытуемые распределились следующим образом.

Родительство без санкций или без телесного наказания. В 2007 г. эта группа составила 28,5 % всех участников с детьми моложе 18 лет. Эти родители обходятся вообще без телесных наказаний, дисциплинируя своих детей вербально или с помощью психологических санкций.

Конвенциональное родительство. 57,5 % этих родителей кроме нефизических санкций иногда прибегают и к телесным наказаниям, но избегают таких суровых методов, как битье или порка.

Суровое силовое родительство. К этой группе принадлежит 14 % родителей, которые наказывают своих детей часто, используя как психологические, так и жесткие физические санкции.

Самое интересное здесь – историческая динамика: неуклонное уменьшение числа родителей, прибегающих к суровым физическим наказаниям (в 1996 г. их доля составляла 23,3 %), и увеличение числа тех, кто вообще обходится без телесных наказаний (в 1996 г. их было лишь 13,1 %). Под влиянием роста негативного отношения к любому насилию уменьшается и число «конвенциональных» родителей.

В общем и целом, это соответствует международным трендам (Straus, Stewart, 1999). Принадлежность родителя к каждой из этих групп или к той или иной группе коррелирует с его образовательным уровнем и уровнем дохода. В 2007 г. среди родителей низшего класса воспитывали своих детей без телесных наказаний 26,5 %, среднего класса – 29,5 %, высшего класса – 28,9 %. К числу конвенциональных родителей относятся 61 % представителей низшего класса, 55,5 % – среднего и 57 % высшего класса. То есть более образованные родители выглядят более либеральными. Однако суровые телесные наказания родители среднего и высшего класса практикуют чаще (соответственно 15 и 14 %), чем представители низшего класса (12 %).

Тенденция, которая состоит в том, что одинокие родители применяют силу чаще и интенсивнее, чем обычные супружеские пары, в немецком исследовании не проявилась, разница составила всего 1 %. Зато четко выявлена связь родительских практик и отношения к телесным наказаниям с собственным жизненным опытом респондентов, включая их партнерские (супружеские) отношения: родители, которые в детстве испытали сильные телесные наказания, значительно чаще других применяют их к собственным детям, разница достигает 34 %. Сходные тенденции обнаружены и в других странах, что подтверждает наличие воспроизводящегося из поколения в поколение «цикла насилия» (Albrecht, 2008), который существует во всех слоях общества и преодолевается с большим трудом.

Своеобразной лабораторией педагогического либерализма стала во второй половине XX в. Швеция. В 1957 г. там было отменено положение Уголовного кодекса, оправдывавшее родителей, причинивших легкие повреждения своему ребенку, а в 1966 г. – положение Кодекса об обязанностях родителей и опекунов, в соответствии с которым им разрешались «внушения». С тех пор шведское законодательство больше не разрешает родителям прибегать к телесным наказаниям, а положения уголовного законодательства о противоправном нападении стали применяться и к актам насилия в отношении детей, совершаемым «в дисциплинарных целях». Так как этих «незаметных», «тихих» реформ оказалось недостаточно, в 1979 г. Швеция стала первой в мире страной, категорически запретившей любые телесные наказания. Шведский Кодекс обязанностей родителей и опекунов гласит: «Дети имеют право на заботу, безопасность и хорошее образование. С детьми следует обращаться, уважая их человеческое достоинство и их индивидуальность. Они не могут быть подвергнуты телесным наказаниям или же любому другому унизительному обращению».

Шведы не просто приняли новый закон, но и довели его до массового сознания. Уже через год после издания закона его содержание было известно 90 % шведского населения. Продолжилась и массовая пропагандистская кампания, разъясняющая незаконность телесных наказаний не только родителям, но и совсем молодым людям. Важную роль в этой кампании играют неправительственные общественные организации, особенно «Save the Children Sweden».

Закон и созданный им прецедент были восприняты в мире неоднозначно. Шведские, а особенно американские и британские консерваторы предсказывали, что запрет долго не продержится и будет иметь катастрофические последствия. В кампании по дискредитации шведского эксперимента участвуют не только служители культа, политики и журналисты, но и некоторые видные психологи, например Роберт Ларзелер и Диана Баумринд (Larzelere, Baumrind, 2010). Не прошло и года после принятия закона, как противники сообщили о его провале.