Появился пузатый, расписанный диковинными птицами, заварочный чайник. К этому времени аппетитный блинный запах постепенно добрался до комнат и опять выманил к столу главных героев бабушкиного застолья, маленького внука и смешного котенка. Глядя, с каким удовольствием два малыша измазавшись сметаной, уплетают блины, душа бабушки наполнялась тихой радостью, а мысли думами: «Вот Масленицу проводили, теперь и весна не за горами, солнышко почаще выглядывать будет, пригладит теплым светом своим, потемневшие сразу, сугробы, снег осядет, в пригретых проталинах появятся луковые перышки, порадуют первой зеленью…земля вздохнет, потянется от долгого зимнего безделья, …потом и скворцы прилетят,…потом почки набухнут…потом… Хорошо…»
Дорога без конца.
Деревенька притулилась, да можно сказать не притулилась, а тихохонько, но вольготно расположилась на пересечении старого колхозного поля, заросшего, щедрой по причине июля, травой и маленького лесочка, когда- то, к слову сказать, бывшего большой густой чащобой, населенной разнообразными лесными жителями. Правда, было это очень давно. Сейчас здесь кроме мышей-полевок да вечно взбалмошных сорок, никто из зверья давно не жил.
Домов в деревеньке было не много. Ну, может десять- двенадцать дворов набралось и то с трудом. На зиму в ней оставались жить лишь немногочисленные старожилы в виде, потерявших счет годам, двух семейных пар: местных бабки Мани с дедом Петром, деревенских интеллигентов Анны Тимофеевны и Кирилла Петровича, и чудаковатого деда Луки. Остальные жильцы в деревню наезжали в летние отпуска. С гомоном, настырным шумом машин, визгом детей и громкой музыкой они нарушали привычный спокойный уклад жизни стариков интеллигентов. А вот деду Луке нравилось. Был он особенным, совсем не похожим на обычного привычного старика, человеком и поэтому не очень дружил с обоими супружескими парами. Он не признавал их за скучность, а они считали его баламутом не по годам и вообще человеком не от мира сего. И лет- то ему непонятно сколько было. Вроде по виду дряхлый совсем, с палочкой и согнутой спиной, а кому посчастливилось глубоко взглянуть в его глаза, сразу усматривали что-то необычное, удивительное что-то. То ли свет, то ли блеск. Сразу и не разберешь. Но хотелось остановиться, спросить хоть пустяк, какой. И что самое любопытное, через короткий миг общения исчезали куда-то, растворялись как в тумане и сгорбленная спина и глубокие морщины на лице. А может, и не исчезали, а просто, мерещились поначалу. Так вот, этот дед Лука, прежде всего очень любил задавать вопросы, которые глупых людей вводили в глубокое недоумение, а у умных вызывали удивление и печальную задумчивость. Например, мог дед Лука, проходя мимо драящего свою машину-иностранку лощеного дачника, спросить, как давно тот давал возможность погладить живого кролика своему сыну, которому сейчас пятнадцать лет. Да чтоб не один тот гладил, а вместе с отцом, а? И не дожидался его ответа, а проходил себе дальше. Ему не важна была реакция любителя чистых машин, покрутит тот у виска или может быть задумается, машинально вытирая руки синтетической ветошью. Главное озвучить мысль…Дед Лука так и говорил: «Главное мысль озвучить, кому надо тот услышит».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.