Сара Элфгрен - Круг

– Отлично, – говорит Мину.

– У меня только один вопрос, – продолжает Николаус. – Что такое банковская ячейка?

Мину прикусывает губу.

– Я пойду с вами, – говорит она.

– Я не позволю тебе. Нас не должны видеть вместе. Силы зла…

– Хорошо, пусть так! – перебивает Мину. – Но вам не следует идти одному, мы ведь не знаем, что находится в этой ячейке.

– Именно поэтому я должен пойти один. Я не желаю подвергать опасности кого-либо еще, – говорит Николаус.

Мину вздыхает. Она не может отпустить Николауса одного. Они пока еще ничего не знают о коте и о том, чего он на самом деле добивается.

Мину понимает, что придется просить о помощи Ванессу, хотя ей совсем не хочется видеть никого из Избранных после того, как она так позорно сбежала из парка.

Коридоры уже начинают наполняться учениками, когда Мину выходит из кабинета Николауса. Вот и Линнея. Она стоит и разговаривает с какой-то девушкой с синими волосами. Стараясь не попасться на глаза Линнее, Мину забирает из шкафа учебники и быстро шмыгает в коридор.

Она была уже возле лестницы, когда вдруг услышала свое имя.

Обернувшись, Мину увидела Густава. В дутой куртке, с румяными от мороза щеками.

– Привет, – поздоровался он.

– Привет, – ответила она.

Мину чувствует на себе взгляды всех, кто пробегает мимо по лестнице. О чем Густав Оландер говорит с Мину? После смерти Ребекки и интервью в вечерней газете Густав стал популярен как никогда. И есть немало девочек, готовых его утешить.

Густав сдергивает с себя шапку и пихает ее в карман куртки.

– Я просто хотел сказать «спасибо», – говорит он.

– За что?

– За то, что ты меня выслушала. У церкви. И за то, что посоветовала поговорить с родителями Ребекки. Сам я бы никогда не осмелился. А тут у меня появилось чувство, ну, что если ты меня поняла, то, может, и они поймут.

Мину видит, как увлажняются его глаза.

– Что они сказали? – спрашивает она.

– Они были рады, что я пришел, и не сердились. Они поняли. Газеты гонялись и за ними тоже. Мама Ребекки тоже пожалела, что говорила с Сесилией. Было так… просто хорошо. Мы сидели и плакали вместе.

Теперь Мину понимала, что привлекло Ребекку в Густаве. Его невероятная искренность. Как он смог сохранить это качество в их городе, где открытое выражение чувств среди парней считается подозрительным: чуть что – сразу запишут в геи, и – прощай репутация!

– Хорошо, – говорит она. – Ну то есть я рада, что все прошло хорошо.

Густав кивает. И быстро обнимает ее. Мину успевает подумать, что, к сожалению, очень мало знает о Густаве. А он уже исчезает в коридоре.

Она поворачивается и хочет было начать подниматься вверх, как вдруг видит в лестничном пролете Макса с чашкой кофе в руке. Он улыбается ей, поворачивается и идет дальше, в класс.

Мину останавливается как вкопанная.

В улыбке Макса нет ни капли тепла, ни единого намека на их совместную тайну. Учитель улыбнулся своей ученице. Одной из учениц.

Анна-Карин выходит из автобуса и идет по направлению к дому. Снегопад прекратился, земля одета белым покровом. Анна-Карин не захотела оставаться в школе после обеда, поэтому в кои-то веки возвращается домой засветло. Самое плохое в этом времени года, думает Анна-Карин, что уходишь в школу затемно и домой приходишь тоже в темноте.

Дедушка стоит у коровника и разговаривает с папой Яри, который зашел сегодня к ним починить крышу на домике дедушки. Сложно поверить, что Яри и его папа – родственники. Папа низенький, широкоплечий, коренастый.

Анна-Карин стоит в стороне и ждет, пока папа Яри уедет и они с дедушкой останутся наедине.

– А вот и ты, привет! – говорит дедушка, заметив ее.

– Привет, – отвечает Анна-Карин и идет к деду.

Дедушка обращает взгляд к небу.

– Если бы это было лето, я бы подумал, что надвигается гроза, – говорит он.

Анна-Карин тоже посмотрела вверх. Небо похоже на бесконечное ничто. Ровный беловато-серый цвет без конца и без края.

– Что ты имеешь в виду? – спрашивает она.

– Разве не чувствуешь, как наэлектризован воздух? – говорит дедушка. – Будет разряд, помяни мое слово.

Он поворачивается и смотрит прямо на нее.

– Ты не чувствуешь?

Анна-Карин молча качает головой. Ей впервые пришло в голову, что дедушка – живой барометр. И он считывает не только погоду. Он всегда точно знает, как чувствует себя скотина на хуторе. Как будто они сообщают ему об этом каким-то волшебным способом, без слов. А еще дед не раз помогал людям в округе искать воду с помощью «волшебной лозы». Он не кичится своими способностями. Просто делает, и все. Но сейчас он в замешательстве оттого, что ему рассказывает природа.