Сара Элфгрен - Круг

Наконец форма с лазаньей стоит на столе, от нее идет пар. Салат, хлеб и масло находятся на расстоянии вытянутой руки. Ванесса садится на свое место. Первый кусок она кладет на тарелку Вилле. Как-никак он гость.

– Очень вкусно выглядит, – говорит мама, когда Ванесса кладет следующую порцию ей.

– Яннике, ты разве не на диете? – спрашивает Никке, и Ванесса едва сдерживается, чтобы не заорать на него.

Она смотрит с волнением, как Вилле отправляет в рот первую вилку с куском лазаньи. И к своему ужасу, слышит хруст. Вилле странно морщится, но пока не понятно, горячо ему или противно.

– Я хотела поднять тост за нашу с Вилле помолвку, – говорит Ванесса. – Я знаю, что не все здесь так же рады, как я и Вилле. Но я надеюсь, что вы измените свое мнение.

Мама поднимает свой бокал. Она поспешно улыбается, как будто хочет побыстрее все закончить.

– За вас, – говорит она.

Никке покачивает свой стакан с пивом в воздухе. Он делает большой глоток и давит отрыжку, которая все равно просачивается сквозь губы.

Вилле пьет газировку, как и Ванесса, – чтобы еще раз показать, какой он добропорядочный молодой человек. Ванесса отпивает чуть-чуть и встречается с Вилле взглядом. Он осторожно жует и улыбается ей. Обстановка напряжена как никогда. Кажется, даже Мелвин заметил это. Он тихо сидит в детском стульчике, тыча в нарезанную еду маленькой вилкой.

Мама и Никке едят, не поднимая глаз от стола, словно видят там что-то очень интересное. Приборы неестественно громко стучат о тарелки.

У Ванессы совсем нет аппетита, но она все равно отрезает маленький кусочек лазаньи и отправляет в рот.

Пластинки лазаньи тянутся, как будто сделаны из расплавленной пластмассы, которая только что начала остывать. И совсем не имеют вкуса. Если бы вкус имел цвет, эта лазанья была бы серой или бледно-бежевой.

– Это невозможно есть, – говорит Ванесса, отодвигая от себя тарелку.

– О чем ты, очень вкусно, – протестует Вилле.

– Ммм, – тянет мама, старательно пережевывая серо-бежевую массу.

– Я еще добавки потом попрошу, – заявляет Вилле.

Никке ничего не говорит. Он идет к холодильнику, берет бутылку с кетчупом и почти целиком выливает себе в тарелку.

– Ну-ну, – произносит он. – Так где ты сейчас работаешь, Вилле?

Вилле косится на Ванессу. И он, и она знают: Никке известно, что никакой работы у Вилле нет.

– В этом городе сложно найти что-то.

– Понимаю. Ты ведь и гимназию не закончил? – спрашивает Никке.

– Да нет, гимназию-то я закончил, – отвечает Вилле.

Он явно смущен, когда говорит про учебу. Потому что из гимназии его едва не выгнали. Ванессе так хочется поддержать Вилле, взять его за руку, но он сидит слишком далеко. Мама откашливается.

– Как здоровье Сирпы?

– Все хорошо. Были вот проблемы с остеохондрозом.

– Да что ты, – говорит мама.

Интересно, думает ли мама сейчас про то же, что и Ванесса? Про тот их разговор, когда Ванесса сказала, что лучше бы Сирпа была ее мамой.

– У нее тяжелая работа, – продолжает мама. – Иногда мне кажется, что она прописалась в «Ике». Когда ни придешь туда, Сирпа все время сидит за кассой.

– Да, это труднее, чем многие думают, – соглашается Вилле.

Все это время Никке рассматривает Вилле с нескрываемым презрением. Но тут он поворачивается к маме и говорит будничным тоном:

– Естественно, она много работает. Ведь нужно кормить взрослого сына. Здорового, сильного парня. Приходится надрываться.

За столом повисает тишина, такая тяжелая, что Мелвин забывает про свою еду. Его глаза распахнуты и внимательно смотрят на взрослых.

– Наверное, не стоило этого говорить, – произносит мама Никке.

Но она говорит это не слишком уверенно. Мама не возражает, не защищает Вилле, ей просто неловко: «о таком не принято говорить вслух».

– Как я уже сказал, – повторяет Вилле, – в нашем городе сложно найти работу.

– А что тебя удерживает от того, чтобы переехать отсюда? – спрашивает Никке.

Он бросает на Ванессу торжествующий взгляд. Но Ванесса не желает встречаться с ним взглядом. Она смотрит на Вилле. Они вместе. Она никогда не чувствовала этого так отчетливо. Они вдвоем против всего остального мира. Почему, спрашивается, она должна сидеть тут, тихая, послушная и типа взрослая, когда эти так называемые взрослые ведут себя как злые дети, которые травят других детей?

Букет в центре стола вдруг кажется Ванессе одиноким и печальным.

Ванесса поворачивается к Никке:

– Не мог бы ты хоть раз вести себя как нормальный человек?