Сторонник самой резкой социальной критики, Толстой вместе с тем выступал с проповедью непротивления злу насилием, считая единственно разумными средствами борьбы со злом его публичное обличение и пассивное неповиновение властям. Путь к грядущему обновлению человека и человечества он видел в индивидуальной духовной работе, нравственном усовершенствовании личности, отвергал значение политической борьбы и революций. В публицистических работах «Так что же нам делать?» (1882–1886) и «Рабство нашего времени» (1899–1900) дана резкая критика пороков современной цивилизации, выход Толстой видит в нравственно-религиозном воспитании.
1884–1886 – повесть «Смерть Ивана Ильича», в которой Толстой рассказывает историю обыкновенного человека, на пороге смерти ощутившего бессмысленность своей жизни.
1887–1890 – повести «Крейцерова соната» и «Дьявол», посвященные теме чувственной любви, борьбы с плотью, которую призвано победить христианское начало любви, лишенное всякого своекорыстия.
1884—90-е гг. – Толстой активно поддерживает возникшее в 1884 г. издательство «Посредник», руководимое его последователями и друзьями В. Г. Чертковым и И. И. Горбуновым-Посадовым и ставившее своей целью распространение в народе книг, служащих делу просвещения и близких толстовскому учению. Многие произведения по цензурным соображениям печатались сначала в Женеве, затем в Лондоне, где по инициативе Черткова было основано издательство «Свободное слово». В 1891, 1893, 1898 гг. Толстой участвует в помощи крестьянам голодающих губерний, выступает с воззваниями и статьями о мерах борьбы с голодом. Во второй половине 90-х гг. он много сил отдает защите религиозных сектантов – молокан и духоборов, содействует переезду духоборов в Канаду. В письмах Александру III и позднее к Николаю II он протестует против репрессий и произвола самодержавия. Ясная Поляна (особенно в 1890-е гг.) становится местом паломничества людей из самых дальних уголков России и из других стран.
1886–1890 – Толстой проявляет интерес к драматургии, пишет драму «Власть тьмы» и комедию «Плоды просвещения».
В 90-е гг. Толстой также пытается теоретически обосновать свои взгляды на искусство (трактат «Что такое искусство?»). Главное значение искусства, по Толстому, – «значение объединения».
1899 – окончание работы над романом «Воскресение» (начат в 1889 г.). Роман основан на материалах подлинного уголовного дела. В художественных образах Толстой представляет яркую картину социальной несправедливости, порочности государственных институтов. Резкая критика церковных обрядов в «Воскресении» были одной из причин отлучения Толстого святейшим Синодом от православной церкви (1901).
После 1900 г. в творчестве Толстого все актуальнее становится проблема личной нравственной ответственности с неизбежными при этом муками совести, просветлением, моральным переворотом и, наконец, разрывом со своей средой. Типичным становится сюжет «ухода», резкого и коренного перелома в жизни, обращения к новой жизненной вере («Хаджи-Мурат, «Отец Сергий», «Живой труп», «После бала» и др.)
В последнее десятилетие жизни Толстой поддерживает личные отношения и сочувственно относится к таким писателям, как А. П. Чехов, В. Г. Короленко, М. Горький. Всемирно известными стали выступления Толстого за отмену смертной казни (статья «Не могу молчать», 1908). Последние годы Толстой провел в Ясной поляне в атмосфере постоянных раздоров и интриг между толстовцами, с одной стороны, и С. А. Толстой – с другой.
1910 ночь с 27 на 28 октября – пытаясь привести свой образ жизни в согласие с убеждениями и тяготясь бытом помещичьей усадьбы, Толстой тайно уходит из Ясной Поляны, по дороге простужается и умирает на станции Астапово.
1910, ноябрь – похоронен в Ясной Поляне.
Июль 1805 года. В петербургском салоне фрейлины Анны Павловны Шерер собираются гости, высшее общество. «Быть энтузиасткой сделалось ее общественным положением, и иногда, когда ей даже того не хотелось, она, чтобы не обмануть ожиданий людей, знавших ее, делалась энтузиасткой. Сдержанная улыбка, игравшая постоянно на лице Анны Павловны, хотя и не шла к ее отжившим чертам, выражала, как у избалованных детей, постоянное сознание своего милого недостатка, от которого она не хочет, не может и не находит нужным исправляться». Разговоры ведутся о Наполеоне и о готовящейся антинаполеоновской коалиции. Все беседы ведутся едва ли не наполовину по-французски. Одним из первых приезжает князь Василий Курагин. Шерер осведомляется о здоровье его детей, «сватает» младшего сына князя Василия (Анатоля Курагина) за Марью Болконскую. Князь Василий трезво относится к своим сыновьям: «Ипполит, по крайней мере, покойный дурак, а Анатоль – беспокойный». Княгиня Друбецкая просит князя Василия о переводе ее сына Бориса в адьютанты Кутузова. Только чтобы отделаться от навязчивой дамы и укрепить свое влияние в свете, князь Василий обещает свою помощь. В салоне появляется жена Андрея Болконского Лиза, которая вышла замуж прошлой зимой и теперь не появляется в свете по причине своей беременности, но еще ездит на небольшие вечера. «Ее хорошенькая, с чуть черневшимися усиками верхняя губка была коротка по зубам, но тем милее она открывалась и тем еще милее вытягивалась и опускалась на нижнюю. Как это всегда бывает у вполне привлекательных женщин, недостаток ее – короткость губы и полуоткрытый рот – казались ее особенною, собственно ее красотой. Всем было весело смотреть на эту, полную здоровья и живости, хорошенькую будущую мать, так легко переносившую свое положение». «Вскоре после маленькой княгини вошел массивный, толстый молодой человек с стриженною головой, в очках, светлых панталонах по тогдашней моде, с высоким жабо и в коричневом фраке. Этот толстый молодой человек был незаконный сын знаменитого екатерининского вельможи, графа Безухова, умиравшего теперь в Москве. Он нигде не служил еще, только что приехал из-за границы, где он воспитывался, и был в первый раз в обществе». Следом появляется дочь князя Василия, красавица Элен, которая идет, «не глядя ни на кого, но всем улыбаясь и как бы любезно предоставляя каждому право любоваться красотою своего стана… Элен была так хороша, что не только не было в ней заметно и тени кокетства, но, напротив, ей как будто совестно было за свою несомненную и слишком сильно и победительно действующую красоту. Она как будто желала и не могла умалить действие своей красоты…» Входит Андрей Болконский. Он «был небольшого роста, весьма красивый молодой человек с определенными и сухими чертами. Все в его фигуре, начиная от усталого, скучающего взгляда до тихого мерного шага, представляло самую резкую противоположность с его маленькою, оживленною женой. Ему, видимо, все бывшие в гостиной не только были знакомы, но уже надоели ему так, что и смотреть и слушать их ему было очень скучно». Пьер слышит, как присутствующие во главе с неким виконтом ругают Наполеона, и начинает с ними спорить, говоря, что Наполеон – великий человек и что обыкновенные люди не могут судить о замыслах и поступках гения: «Бурбоны бежали от революции, предоставив народ анархии; а один Наполеон умел понять революцию, победить ее, и потому для общего блага он не мог остановиться перед жизнью одного человека… Наполеон велик, потому что он стал выше революции, подавил ее злоупотребления, удержав все хорошее – и равенство граждан, и свободу слова и печати – и только потому приобрел власть». Виконт возражает, что свобода и равенство – старые лозунги, но люди, несмотря ни на какие революции не становятся счастливее, что «мы хотели свободы, а Бонапарт уничтожил ее». Андрей Болконский внимательно слушает спор, потом говорит: «Наполеон как человек велик на Аркольском мосту, в госпитале в Яффе, где он чумным подает руку, но… но есть другие поступки, которые трудно оправдать».
Читать дальше