Алан Фолсом - Послезавтра

Молодые люди очень вежливо поздоровались и побежали дальше.

Джоанна спросила, уж не готовятся ли они к Олимпийским играм.

— Нет-нет, — рассмеялся Паскаль. — Их ждет не спортивная карьера, а политическая. Мистер Либаргер воспитывал их с детства, после того, как умер их отец. Он знал, что Германия рано или поздно объединится, и готовил своих воспитанников к большому будущему.

— А разве мистер Либаргер не швейцарец?

— Он немец. Родился в индустриальном Эссене.

Ровно в семь члены семьи и гости уселись за стол в главном зале, который назывался «Анлегеплатц», то есть «Пристань» — мол, где ты ни плавай в течение дня, обязательно сюда причалишь.

Джоанна переоделась в вечернее платье, которое специально для нее сшила сама знаменитая Юта Баур.

Работала она. Имея на руках только фотографию американки, но платье сидело как влитое. Выяснилось, что Юта тоже гостит в замке. Ее творение было настоящим чудом — оно не акцентировало полноту Джоанны, а убирало ее, придавало фигуре стройность и элегантность. Носить платье полагалось безо всякого нижнего белья, чтобы не нарушалась четкость линий, и от этого вид получался эротично вызывающий. Черный бархат, глубокий вырез на груди, искусная ажурная вышивка из золотой нити, издали похожая на экзотическое боа. На плечах прикреплены крошечные золотые кисточки.

Сначала Джоанна не решалась надеть этакий наряд. Но она не захватила с собой ничего приличного, а в «Анлегеплатц» полагалось являться при полном параде, поэтому пришлось смириться.

В роскошном платье с ней произошла волшебная метаморфоза. Плюс косметика, высокая прическа — эффект был поистине поразителен: из некрасивой провинциальной толстушки Джоанна моментально превратилась в светскую даму невозможной элегантности.

В обеденном зале запросто можно было бы снимать фильм из рыцарской жизни. Двенадцать участников трапезы сидели в резных деревянных креслах с высокими спинками за узким и длинным столом, где спокойно могли бы поместиться человек тридцать. Полдюжины официантов обслуживали стол. Зал был с высоченным потолком, стены из сплошного камня. Повсюду развешаны штандарты с гербами аристократических родов, словно здесь и в самом деле пируют короли и рыцари.

Элтон Либаргер восседал во главе стола. Справа — Юта Баур, так оживленно беседовавшая с хозяином, словно больше в зале никого не было. Знаменитая кутюрье всегда одевалась в черное. На сей раз она обрядилась в черные кожаные сапоги до колен, облегающие черные рейтузы, черный блейзер с одной-единственной пуговицей. Кожа лица, рук и шеи была мертвенно-бледная, словно ее никогда не касались лучи солнца. Маленькие груди, видневшиеся в разрезе блейзера, были того же неестественного молочного оттенка, но с голубыми прожилками, похожими на трещинки в благородном фарфоре. Белые волосы коротко подстрижены, брови выщипаны тонкими дугами. Ни косметики, ни драгоценностей. Юта Баур производила впечатление и без дополнительных аксессуаров.

Ужин продолжался долго. Несмотря на то что Джоанна знала уже всех присутствующих — и доктора Салеттла, и близнецов, и прочих, — она все время разговаривала только с фон Хольденом, который рассказал ей о швейцарской истории и географии, о местной системе железных дорог и так далее. Он хорошо разбирался во всем этом, но Джоанна с не меньшим удовольствием выслушивала бы от него любую чушь. Когда утром он холодно поговорил с ней по телефону, у Джоанны упало сердце — он счел ее уродливой, дешевой шлюхой, потерял к ней всякий интерес! Но днем, когда они встретились в саду, Паскаль опять был мил и любезен. Джоанна сидела с ним рядом и буквально млела.

После ужина гости отправились в библиотеку — пить кофе и слушать, как Эрик и Эдвард в четыре руки играют на рояле. Фон Хольден и Джоанна гостями не являлись, поэтому в библиотеку их не позвали.

Глядя на то, как Юта Баур помогает Либаргеру подниматься по лестнице, Джоанна сказала:

— Доктор Салеттл хочет, чтобы к пятнице мистер Либаргер мог ходить без палки.

— Ну и как, получится? — спросил Паскаль.

— Надеюсь, но это зависит от самого мистера Либаргера. А почему именно к пятнице? Двумя днями раньше или позже — какая разница.

— Хочу вам кое-что показать, — сказал фон Хольден, оставив ее вопрос без ответа.

Он повел ее куда-то через дверь в углу зала. Они спустились по лестнице и оказались в узком коридоре.

— Куда мы идем? — тихо спросила Джоанна.