Роберт Фериньо - Дрожь

— Милая, не остается никаких шрамов! Так что не стоит этого бояться, — сказала Кендал, слегка раздражаясь. — Джонатан сделал мне все через пупок. Имплантат помещается под мышцу, поэтому кажется, что всю жизнь так и было. А если захочешь кормить грудью — конечно, только дурочка решит тратить такую красоту на прожорливого ребенка, но все же допустим, — так вот, можно сцеживать молочко, доиться, как корова.

— Прекрасное сравнение, — похвалила Мишелл.

— Мадонна и теленок, — дополнил Джимми.

Кендал удивленно приподняла бровь и, слегка смутившись, переключила внимание на Джимми. Она поигрывала кулоном, и бриллиант блестел на фоне ее загара, напоминая теплую слезу. Кендал оценивающе посмотрела на поношенную одежду Джимми.

— А кто твой новый дружок, Мишелл? И как его сюда вообще впустили? Вокруг столько великолепных мужчин, а ты связалась с типом, у которого и воры в доме ничего не найдут. Да и выглядит он как бездомный пес.

— Гав-гав! — пролаял Джимми.

Кендал постучала ноготком по передним зубам, откинув голову так, что Джимми заметил остатки кокаина у нее на ноздрях.

— А он способный. В принципе подойдет для второсортного кратковременного романчика без обязательств, хотя... Ой, смотрите, Сара! — Кендал указала пальцем на коренастую женщину, стоявшую у мраморной копии Венеры Милосской. — Сара была лучшей гримершей Голливуда. Не знаю, как Джонатану удалось ее переманить. Она мне сделала ночную маску из плаценты, которая полностью изменила мой кислотно-щелочной баланс. — Кендал вздохнула так, чтобы груди поднялись максимально высоко, а затем решила перекочевать к более интересной компании, не забыв добавить: — А еще я строгая вегетарианка!

Джимми увидел, как в дверь входит Джонатан.

— И мне нужно идти, Мишелл. Приятно было познакомиться...

— Ты и вправду меня не узнал?

Джонатан жал руку важной седовласой звезде — Харрисону Ли, ведущему с местного телевидения. Джимми снова повернулся к Мишелл, пытаясь воскресить в памяти ее образ, но так и не смог, отрицательно покачав головой.

— Значит, каждый потраченный мною доллар стоит того, — усмехнулась Мишелл.

Джимми заинтригованно уставился на девушку, все еще не узнавая ее.

— Вильма Джин, королева трейлеров! — провозгласила Мишелл и вздрогнула, словно от боли.

Джимми выпучил глаза от удивления:

— Вильма?! Это и вправду ты? Ты же... красавица... — Он запнулся, поймав себя на бестактности. — То есть... я не это имел в виду. А что случилось с твоим акцентом?

— Избавилась от него раз и навсегда! — сказала она, растягивая слова. — А еще от имени и от всех этих лишних килограммов, за которые меня дразнили. Поставила скобки на зубы, где надо подретушировала, что не нужно убрала. Перешла на контактные линзы и осветлила волосы. А затем Джонатан приступил к самому сложному: подтянул кожу на лице, сделал мне новый подбородок, вправил челюсть, занизил линию бровей. — Мишелл улыбнулась. — Все остальное настоящее.

— Рад встрече с тобой, Вильма! — Джимми пожал ей руку.

— Мишеля, — поправила его девушка. — Ну разве ты не хочешь меня спросить?

— Спросить о чем?

— Откуда у меня взялись деньги на все это? Ведь все всегда упирается в деньги, не так л и? — Она мило рассмеялась. Он не помнил, каким был ее смех в школе — никогда его не слышал. — Во время учебы в колледже я пахала на двух работах, вкалывала как проклятая, ела только макароны с сыром, ездила на автобусе. Джонатан разрешил мне платить в рассрочку. Я годами отдавала ему долг, но он ни разу не поторопил меня. Сказал, что он врач, а не банк. А сейчас я работаю юристом по семейным делам, — снова улыбнулась Мишеля. — Занималась двумя разводами Кендал.

— Хуже ее только уголовники.

— Джимми, за те четыре года, что я провела в старших классах, — Мишеля говорила теперь быстро, и легкий акцент вернулся, — ты был единственным мальчиком, единственным, Джимми, кто открывал передо мной дверь и спрашивал о моих делах. Я знаю, ты просто старался быть вежливым, но я все равно до сих пор тебе благодарна.

Джимми вспомнил, как Вильма сидела в столовой, опустив глаза и спрятав некрасивое лицо за книжкой.

— Боже! Я была в тебя по уши влюблена! — сказала Мишеля. — Когда ты уродина, люди постоянно долбят тебе о внутренней красоте, но поверь мне, Джимми, никакая внутренняя красота не заменит внешней!

— Ну, теперь у тебя есть и та, и другая.

Мишеля покраснела.

— Послушай, Джимми, я знаю, что тебя исключили из школы из-за меня. Хочу сказать тебе спасибо за все.