— Волк, пойдем со мной, — Карельский подозвал мужчину к себе. Сейчас было самое время напомнить Волку о нашей договоренности, но я не успела. Мужчины вышли из кабинета, даже не посмотрев в мою сторону.
Я чувствовала себя неуютно. Александр мертв, Волк ушел. Больше я не знала здесь никого. Было ясно, что моя роль заканчивается. Но каков будет конец пьесы? Соглашаясь на предложение Волка я осознавала, что гарантий быть не может. Полагаться на честное слово пусть и благородного, но бандита, было бы глупо. Но что я могла сделать в моем теперешнем положении? Единственное оружие, стилет в волосах, не поможет против пистолета. По правде говоря, я все еще не была уверена, что смогу убить кого-то лицом к лицу. А если и решусь, то хватит ли у меня сил? Первое убийство произошло почти случайно, в чрезвычайных остоятельствах. Нет гарантий, что успех удастся повторить.
Самое неприятное, что все эти недели я целиком зависела от кого-либо. Паук, словно цепной пес, охранял меня от мафии, чтобы использовать в своих интересах. Бандиты, захватив в плен, моим мнением тоже не интересовались. И даже теперь, когда сливки криминального общества договорились между собой, мое благополучие и жизнь все еще зависели от чьей-то прихоти.
На плечи, почти осязаемым грузом, наваливалась усталость. Сказывалась ночь, проведенная в подвале, переживания из-за выбора между Александром и Волком и, наконец, сам допрос. Хотелось, чтобы затянувшаяся история подошла к концу.
Словно в ответ на мои мысли, дверь открылась и в комнату заглянул шрамолицый. Оценив обстановку, он задержал взгляд на трупе. Мужчина вызывал у меня смесь отвращения и страха. Если когда-нибудь мне придется выбирать, от чьей руки умереть, я безоговорочно выберу Паука. С ним я хотя бы буду уверена, что умру быстро. Шрамолицый же был натуральным психом. Не дай бог попасть к нему в руки.
— Вызови кого-нибудь, чтобы здесь убрали, — Маркета с неприязнью взглянула на заляпанный ковер, а затем перевела взгляд на меня. Наши глаза встретились и несколько секунд я держала бой, пока не сдалась ее стальной силе. — Девчонку тоже убрать, — произнесла, наконец, женщина и отвернулась.
Страх объял душу колючим одеялом.
— Стойте, — я сама не ожидала, что у меня хватит смелости возразить. — Волк обещал мне неприкосновенность.
Маркета медленно развернулась. На ее лице было написано такое удивление, что я тут же отвела взгляд.
— Решения здесь принимает не Волк, — проговорила женщина, приблизившись ко мне вплотную.
— Но я ни в чем не виновата! Пожалуйста, отпустите меня! Я уеду так далеко, что вы обо мне даже не услышите! — проглотив гордость, я почти молила. Пронзительно сильно хотелось жить. Если Маркета сейчас потребует встать на колени, я безропотно это сделаю, лишь бы добиться свободы.
— Прости, девочка. Мир несправедлив, а я не дура, чтобы оставлять тебя на свободе.
На этом женщина вновь отвернулась и я поняла, что разговор окончен.
— Я же обещал, малышка. Вот и повеселимся, — возле меня оказался шрамолицый, который потащил меня к выходу. Фамильярное обращение вызвало в памяти образ Паука. Где его черти носят, когда он так нужен? «Я всегда буду рядом». Ложь!
Паника захлестнула с новой силой. Я не сопротивлялась, когда мужчина грубо тащил меня за собой по лестнице. Мелькали серые стены, чьи-то удивленные и не очень лица. В голове крутились бессвязные обрывки мыслей и воспоминаний.
— Вперед, — шрамолицый вытащил меня на улицу.
Во дворе стоял фургон, кажется, тот же самый, в котором меня привезли на допрос в первый раз. Возле машины стоял еще один мужчина, докуривавший сигарету.
— Серж, — мой надсмотрщик подтащил меня к машине. — Едем сейчас.
— Мне еще нужно дождаться груза, — попробовал было возразить мужчина, но был остановлен резким ударом по плечу.
— Вот твой груз! — закричал шрамолицый. Его глаза налились кровью, а на шее вздулись вены. Он напоминал разъяренного быка перед атакой. Серж, по всей видимости, оценивал ситуацию также, как и я.
— Черт с тобой. С начальством потом объясняешься сам.
Меня затолкали в фургон и заперли дверцы. Окон здесь предусмотрено не было. Единственный скудный свет проникал сквозь щель между дверцами. Руки все еще были скованы наручниками, но я тут же полезла в прическу, высвобождая запутавшийся в волосах стилет. Не обращая внимания на царапину, которую сама же себе нанесла лезвием, сжала оружие в руке. Сердце стучало бешено, перегоняя кровь. Адреналин вызывал дрожь, в ушах шумела кровь. Пальцы мелко подрагивали от панического возбуждения. Сделав несколько глубоких вдохов, я попыталась успокоиться. Ужас не поможет мне выбраться. Нужно успокоиться и сосредоточиться, только в этом случае у меня может что-то получиться.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу