Станислав Сроковский - Лея

– Ах, так – противно запищал высокий. – Жидки сбежали? – И засмеялся зловещим, скверным смехом.

Кровь из отрубленной руки стекала тонкой струей на пол, где возникла уже лужа, а тетя плакала все тише и тише. И тогда высокий подмигнул, а второй бандит отсек топором вторую ладонь, которая отскочила так же, как первая. Они делали это так профессионально и спокойно, как бы проводили инструктаж.

Дядя заревел:

– Нет! Они в …– застонал и замолчал, видя, что тетя опускается на пол, тихая и желтая. Рванулся он к ней, но его остановили.

Большая лужа крови растекалась пазами по полу все шире и шире.

– Они в … – Низкий надулся и посмотрел с кислой улыбкой на дядю.

Дядя повесил голову.

– Держи его – пробормотал высокий к товарищу. – А вы в сарай! – велел он остальным бандитам.

Они не убили дядю сразу. Они хотели, чтобы он видел, что они будут делать.

Трое мужчин с дикими лицами приблизилось к сараю. За ними медленно шел тот высокий – элегантный, белый и чистый, в кожаной куртке, смотрел вокруг, оглядывая дом. Те взяли вилы, вбивая их в солому с такой силой, что казалось, что они пробьют сквозь сусек. Дошедши до укрытия, они остановились, а высокий в кожаной куртке пробормотал:

– Подожгите. Прогоним их как крыс.

Они отступили. Когда огонь пыхнул, все уже стояли во дворе и ждали напротив открытых дверей. Пламя охватили уже пол сарая, когда вдруг выпали из темного дыма три горящие как факел человека. Бросившись на землю, они начали в ней валяться, стонали и махали руками, бия ними о мураву. Потушив наконец огонь, они медленно подняли вверх головы.

– Держите их! – разрешил самый высокий и трое бандитов бросилось на лежащих.

За секунду они нашлись дома, где без движения лежала тетя, а дядя сидел на скамейке под прицеленным в его голову револьвером.

Кровь уже не истекала из ран тетеньки, лежащей тихо, с раскинутыми руками, как бы она кого-то обнимала.

– И что, господин Вильчинский, вы не скрываете жидов? – противно сказал высокий в куртке. – Сейчас вы увидите, что мы делаем с жидками. – Устремляя иронический взгляд в дядю, он обратился к Лее – Не стыдно ли вам так прятаться от нас?

Красивая Лея, обожженная со сгоревшими волосами, выглядела как призрак, вынырнувший из темноты. Не лучше выглядели Эммануэль и Стелла, у которой на темном лице сверкали только зеленые глаза. Они были перепуганы, съежены; тихонько стонали, ища укрытия у матери.

– И с тобою, дытынко, побавиться потрибно. Большие жидки любят забаву. – Иронизировал он, хмуря брови. – Почнем вид нього – указал он на мальчика.

Лея обняла Эммануэля за шею и не пускала его. Стелла прильнула к телу матери и плакала. Лея обняла обоих и крепко сжала.

Тип с тупым выражением лица вырвал из ее рук Эммануэля.

– Язык! – приказал самый низкий из них.

Два изверга держали мальчика, а третий, добыв длинный, острый нож пырнул его в язык, а потом резал и язык вылетел изо рта. Дядя схватился за голову.

Лея держала в объятиях Стеллу, которая, вбив голову в грудь матери, не видела, что произошло с братом.

Мальчик взвыл от боли и рванулся, но они держали его крепко за шею и плечи.

Лея бросилась к сыну, но бандиты взяли ее за руки и приложили нож к горлу. Мальчик корчился от боли, стонал, наконец, начал тихо всхлипывать, ища глазами матери.

– Теперь вуха – приказал тот низкий.

И они мгновенно отсекли ему уши.

– А теперь очи – был отдан следующий приказ.

И они мгновенно ослепили мальчика. Высокий мужчина посмотрел на дядю, который закрыл глаза и заревел:

– Смотри!

Дядя открыл глаза. Он был смертельно бледным. Ему дрожали губы.

– С вами мы тоже так рассчитаемся – сказал низкий палач.

Он подошел к Лее. Он немножко подождал, чтобы женщина пришла в себя, а затем велел перерезать Эммануэлю горло. Мальчик упал замертво.

Дальше они положили на полу Лею и приказали Стелле смотреть на то, что они будут делать с ее матерью. Привязав ноги девочки к скамье, они обмотали ее веревкой, чтобы она не смогла оторваться. Хотя девочка плакала и протягивала связанные руки к матери, они приступили к Лее, будто вокруг никого не было. Стискивая зубы, дядя ежился под направленным в него пистолетом. Палачи обнажили опаленное тело Леи, и по очереди трое из них изнасиловало ее, сопя и кряхтя, а затем они сходили с ней, и не торопясь, застегивались. Два типа в кожаных куртках хладнокровно присматривалось зрелищу, покачивая с уважением головами.

Лея постанывала, из ее глаз, капая на пол, текли большие, стеклянные слезы.