Валерий Рощин - Ледокол

Но было поздно: выбивавшееся из правого двигателя масло воспламенилось, в кабине возник пожар. Севченко толкнул пилота в сторону сдвинутого назад левого блистера. Сам аварийно сбросил правую дверь, выбросил рюкзак и спрыгнул на площадку.

Лопасти вертолета по инерции продолжали вращаться, а под ними метался авиатор.

— Горю! — кричал он, хлопая по рукаву летной куртки.

Один из подбежавших матросов обдал его струей из огнетушителя. Второй уже тушил огонь внутри Ми-2. Третий на всякий случай окатывал струей пены капоты двигателей и редуктора.

— Живой?! — подскочил Банник к упавшему на пеньковую сетку пилоту.

Тот кивнул. Но на лице при этом была смесь из вселенской досады и такого же вселенского изумления. «Ничего себе… Сходил лось за солью… — сокрушался он, поглядывая на дымившийся вертолет. — Вот и делай людям добро — вози их с корабля на корабль…»

Севченко тем временем поднял свой рюкзак из лужи вытекшего масла и негромко выругался — приклеенная девица из яркой красавицы превратилась в жуткую представительницу дикого африканского племени.

К нему подбежал Еремеев и подобострастно протараторил:

— Товарищ капитан, вы в порядке? Я старший помощник Еремеев. Исполняющий обязанности…

— Хреново исполняющий, — смерил старпома недобрым взглядом капитан. — Развели на судне бардак! Почему рядом с вертолетной площадкой посторонние предметы — бочки с топливом?! Почему они не в твиндексе?!

Еремеев набрал в легкие воздуха, чтобы пробормотать оправдание, однако новый капитан заметил в сторонке Петрова, спокойно наблюдающего за работой матросов боцманской команды.

— А вы, надо полагать, и есть тот самый Петров? — шагнул он к нему.

— Да, — кивнул Андрей.

— Который чуть ледокол на дно не пустил, верно?

— У нас человека потоком воды за борт смыло.

— Да? А сейчас этот человек где?

Петров помрачнел:

— Спасти его не удалось.

— Что и требовалось доказать, — процедил сквозь зубы Севченко. — Балтийское морское пароходство готовится отметить грандиозный юбилей, 150 лет. А вы ему такой подарочек приготовили…

Поморщившись, он направился к мостику. Проходя мимо Цимбалистого, резко остановился и с критической ухмылкой осмотрел помятую форменную одежду, наполовину «разбавленную» неуставной «гражданской».

— Вы кто?

Голос у боцмана так и не восстановился. Достав блокнотик, он принялся что-то писать…

Наблюдая за этим процессом, капитан качнул головой:

— Немой, что ли? Почему одет не по форме?

Цимбалистый показал листок с надписью.

— Еще и боцман?! — разочарованно вскинул бровь капитан.

— Он форму испортил, спускаясь на тросе за борт, — вступился за боцмана Петров.

— А вас я не спрашиваю, Андрей Николаевич! — резко оборвал Севченко бывшего капитана. Оглянувшись, он смерил его взглядом и язвительно выдавил: — Один на парад вырядился, другой оборванец! Пока не починят «вертушку», займите свободную каюту. В Австралии сядете на самолет и отбудете на родину. Там рассчитают диспашу [3] Диспаша — расчет убытков при аварии судна. и разберутся, что с вами делать…

— Слушаюсь, товарищ капитан, — негромко ответил Петров.

Не сказав больше ни слова, новый капитан развернулся и исчез в надстройке. Следом за ним засеменил старший помощник.

Андрей потоптался у кран-балки, еще раз глянул на залитый пеной вертолет, который должен был доставить его на «Корчагин» и, вздохнув, отправился в свою каюту…

Оставив свои вещи в каюте, Севченко шел по палубе в самом дурном расположении духа.

Радоваться было нечему.

Во-первых, начальник Балтийского морского пароходства экстренно выдернул его с родного ледокола, доковый ремонт которого должен был закончиться не раньше конца апреля. Разумеется, капитаном «Михаила Громова» он был назначен временно, а это означало, что рано или поздно все равно придется возвратиться на родной ледокол, который к тому моменту отремонтируют, но без его участия и контроля.

Во-вторых, его направили на «Громов», где заправлял молодой неопытный капитан, судя по всему, до предела распустивший команду. И именно ему — Севченко — придется наводить здесь надлежащий порядок.

В-третьих, он вообще не любил исправлять чьи-то ошибки и упущения. В подобных случаях он всегда задавался справедливыми вопросами: почему высокое начальство дозволяет одним запускать дисциплину и порядок, а потом в авральном порядке отправляет других все восстанавливать? Не проще было бы с большей тщательностью подходить к вопросу подбора кадров?..