Натали Хард - Эйваз

«Опасно!» – нашептывало подсознание, но, пожалуй, я впервые не желала его слушать, хотелось втянуть в себя эту личность без остатка, перемолоть, «разобрать ДНК на молекулы» и оставить образцы в архивах хранилища.

Я старалась чаще напоминать себе свое же правило: не интересоваться жизнью других людей.

Но в этом человеке процветало то, что будоражило мой интерес и стирало внутренние границы любопытства. Я выходила за них, минуя собой же расставленных часовых, не чувствуя никакой опасности. И приняла решение: когда учитель вернется – обязательно расспрошу его о прошлом, чтобы утихомирить свой интерес.

Не захочет отвечать – не станет, но…

Но я – попытаюсь…

Сей-Ман преодолел последний уступ и оказался на небольшой площадке перед входом в пещеру.

Лео уже был там – оттуда тянуло теплом и жареными овощами. В углу его друг склонился над очагом, который на тот момент представляла газовая горелка с шипящей на ней сковородой. Он поднялся навстречу Сей-Ману, едва тот переступил порог.

– Приветствую, дорогой! – радостно воскликнул Лео.

Мужчины по-дружески обнялись, похлопав друг друга по плечам.

– Как добрался? Опять притащил запасов на полгода моей отшельнической жизни? – спросил Сей-Ман. – Я же тебе говорил, что у меня есть все необходимое, да и монастырь поддерживает.

– Вот скажи… Живем вроде рядом, горы видим одни и те же, а объезжать приходится черт знает сколько – двое суток в пути каждый раз! – сокрушенно воскликнул Лео и изменился в лице, поняв, что Сей-Ман пришел один. – Ох уж эта политика, границы и страны…

– Она не пришла, – заметив озабоченность друга, произнес Сей-Ман

Лео понуро кивнул головой: обижаться было бессмысленно.

– Я уже понял.

Возникла пауза, каждый не знал, что сказать.

Первым все же взял себя в руки Лео:

– Знаешь… Сбился со счета, сколько раз твердил себе, что это – в последний раз, и каждый раз поднимаюсь сюда снова. Не без труда, силы уже не те, что раньше, как-никак – полтинник, – он демонстративно потряс в руке пачкой «Диакарба».

– Уф, – удивленно засмеялся Сей-Ман, глядя на таблетки. – Стареем, конечно, ничего не попишешь. Но, знаешь, что скажу: завязывал бы ты со своим бизнесом и перебирался сюда – люди в горах живут дольше, болеют реже, чем на равнине, а доживая до глубокой старости, сохраняют бодрость духа и ясность ума. Да и к Тае будешь ближе. Вижу, подарки ей принес, – кивнул Сей-Ман на лежащий в углу рюкзак.

– Догадливый… Как она? – Лео заглянул другу в глаза.

Сей-Ман уловил печаль на уставшем лице приятеля. Он понимал его как нельзя лучше, но помочь ничем не мог. Тая решила остаться наверху – и он принимал ее выбор.

– Не переживай, она в полном порядке, – улыбнулся он и прошел к очагу.

– Надо же, добралась! До сих пор не верю, – покачал головой тот, уставившись в бурую стену пещеры и сморщился, словно только что съел лимон. – Хоть и говорил, что путь не близок и опасен, но она и слушать не хотела… Вот же упорство…

– Да, добралась… – повторил загадочно Сей-Ман, вспоминая, какой перед ним предстала Тая при их первой встрече. Но, конечно же, не стоило об этом рассказывать другу, чтобы вконец его не расстраивать. – Стойкий оловянный солдатик эта девочка. Ее упорство достойно восхищения.

– Что думаешь по поводу нее? – Лео уцепился за последнюю фразу Сей-Мана.

Мужчины сели на циновки, и Лео протянул приятелю миску с жареным кабачком.

– Ох, ты ж… Откуда такая роскошь? Неужто ты тащил это в рюкзаке сюда, чтобы порадовать меня?

– Не тебя.

– Хм, прости, не подумал, – с грустью заявил Сей-Ман. – Не переживай, я уверен – в следующий раз она обязательно придет.

– Знаешь, она с детства их любит, – Лео кивнул на еду в миске. – Помню, как совсем маленькой скакала вокруг гриля на лужайке рядом с отцом и тоненьким голоском все восклицала: «Кабачи! Кабачи!» Потом принеслась ко мне, обняла мои колени своими крохотными ручонками и завизжала: «Дядя Леня, дядя Леня, а папа жарит кабачи! Ты любишь кабачи? Я их обожаю!» – и закатывала глазенки, чтобы подчеркнуть степень этого обожания.

Сей-Ман лишь улыбнулся, перед его глазами предстала визжащая малышка в ажурном платьице и розовых сандаликах.

– Мне не удалось уже этого застать. Только маленького Петьку подкидывал к потолку, а потом, сам знаешь, уехал на Тибет и все пропустил, – с легкой досадой в голосе произнес Сей-Ман. – До сих пор не верится, что с Андрюхой и его семьей такое произошло, – сокрушенно покачал он головой. – Больше всего мне хотелось бы знать: кто же все-таки это мог быть?.. – прищурившись, перевел он взгляд в пространство, словно желая увидеть там ответ. – Кто же мог быть… – повторил он.