Снег слой за слоем старательно укутывал поселок, сад, дорожки, гараж, клумбы, разлапистые ели вдалеке – и в этом было что-то неумолимое, неизбежное. Даже чуть-чуть пугающее.
Некоторое время она стояла и смотрела будто зачарованная. «Надо бы узнать прогноз погоды, – подумала Роза. – Если снегопад усилится или, чего доброго, начнется метель, все дороги заметет и в город не попадешь».
С другой стороны – что там делать? Кто ее ждет?
Мысль о том, чтобы застрять в этом месте до весны, дожидаясь, пока сойдет снег, поначалу показалась совершенно невыносимой, но потом вдруг стала странно притягательной. Быть может, это как раз то, что ей сейчас требуется: вынужденное заточение вдали от привычного круга, передышка, чтобы собраться с мыслями и все обдумать, решить, как жить дальше?
Ладно, об этом она подумает после. А пока – спать.
Второе января. День. Румия
Четыре человека пообедали, и вроде не так уж много съели, а посуды – гора. Только успевай мыть и прибирать, снова и снова.
Что она им всем, прислуга? Намыливая губкой тарелки и вилки, Румия возмущалась больше по привычке, чем ощущая себя задетой по-настоящему. Уборка, мытье полов, стирка и раскладывание по полкам выглаженного белья – все это позволяло ей чувствовать себя нужной. Парадоксально и унизительно, но факт. Когда-то она была лучшей на курсе, одна-единственная в группе получила «красный» диплом. Сам профессор Дорофеев уговаривал ее пойти в аспирантуру. Ученая степень, карьера, надежды – все псу под хвост. И ради чего? Теперь только и остается, что драить этот дом и радоваться, если тетя Римма похвалит ее котлеты.
Нет, конечно, тетя никогда не позволяла себе ничего такого, никаких намеков и уж тем более прямых указаний. Не было такого, чтобы она сказала: я, мол, содержу вас всех, так будьте любезны, отрабатывайте свой хлеб! До такого унижения ни разу не дошло, хотя язык у тетушки, конечно, будь здоров. Так могла припечатать, только держись. Всю жизнь такая была – колкая, жесткая, циничная даже, поэтому, наверное, и в бизнесе настолько преуспела.
Всякий раз, когда Румия думала о тетке, ее охватывало двойственное чувство. Тетя Римма много сделала для неё самой и для ее отца, своего родного брата. Помогла вырастить Розу, поддержала их с дочкой, когда умер Сергей. Ни разу не отказала в деньгах. Это ее принцип: родственники есть родственники, какие бы они ни были. Кровь не водица. Требуется их обеспечивать, поддерживать, вытаскивать из неприятностей.
Румия была благодарна тете Римме – как же иначе? Но при этом ей всегда было неловко в присутствии этой женщины. Она ощущала себя лишней, неповоротливой, никчемной. Когда с тобой ни разу в жизни не посоветуются, не спросят твоего мнения, не поинтересуются суждением хоть по какому-то поводу, поневоле начинаешь чувствовать себя пятым колесом в телеге. И любви к тому, кто заставляет тебя сознавать свою бесполезность, это не прибавляет.
Нельзя так думать, поддаваться злым мыслям, подумалось ей. Вечно тетка заставляет брать грех на душу. Румия поправила платок, хотя в этом не было нужды: туго повязанный, сидел он идеально.
Вот что точно нужно сделать, так это заняться Розой. Так больше не может продолжаться. Она же просто губит себя, ломает собственную жизнь! Вчера утром выглядела – краше в гроб кладут. Будто не девушка двадцати шести, а бабища сильно за сорок. Нечесаная, лицо отекшее, глаз почти не видать – опухли. А ведь красивая же девочка, образованная, не глупая.
Румия попыталась пробудить в душе сочувствие к дочери, но ощутила только глухое раздражение. А если уж совсем честно, неприязнь. Как подумаешь, на что она когда-то пошла ради этой девчонки… Женщина вздохнула. Шла, шла и в итоге зашла в тупик. Здесь, в этом тупичке, тепло и сытно, и сил выбраться уже нет.
О чем она опять, о чем? Это ее путь, хвала Всевышнему!
Надо поверить, надо искренне в это поверить…
Румия выключила кран и принялась вытирать посуду.
Она уже закончила прибираться на кухне, когда зашел отец. Низкорослый и щуплый, седые волосы зачесаны назад. Пышные усы, полные, чуть вывернутые губы, в руке – неизменная книга или журнал. Глаза за стеклами очков кажутся большими и выпученными от удивления. Сам он считал, что похож на Максима Горького, но ей отец всегда напоминал премудрого пескаря с иллюстрации в школьном учебнике.
– Региночка, ты уже закончила? А я зашел спросить, ты не хочешь по саду прогуляться?
Читать дальше