На языке вертится моя самая смелая и одновременно пугающая мысль: а что, если я слетела с катушек? А что, если я воплотила свой жуткий замысел? Нет, нет, нет! Заглядывая в лицо Лизы, я только молча качаю головой. Она растерянно смотрит на меня, но я уверена, стоит мне выйти за дверь, как она непременно сделает какую-нибудь уничижительную заметку в моём личном деле.
– Наверняка я просто не справилась с управлением, – соглашаюсь я, одёргивая майку. – А татуировка… Пожалуй, ты права, я действительно могла её где-то увидеть. Может быть, видела новости с фотографией этой девушки, но не придала сразу значения, а теперь вот так…
– Именно так! Тебе важно научиться отсеивать мишуру и концентрироваться на главном, а главное здесь – это то, что ты жива.
– Ты права, спасибо.
– Всегда рада, – охотно отзывается Лиза, делая шаг мне навстречу. – Не забывай, ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь.
– Конечно, – отвечаю я, оборачиваясь к двери.
В кабинете Лизы есть ещё одна занимательная стена, расположенная прямо напротив её рабочего стола. В хаотичном порядке, хотя, вероятно, на самом деле образуя какую-то фигуру, развешаны чёрно-белые фотографии. Первый раз попав в эту комнату, я пару минут зачарованно изучала эти фрагменты человеческого тела: тонкая шея, изящные кисти рук, запястья, сведённые колени, стопы, пальцы. На некоторых из них можно было заметить интересные татуировки: божью коровку на запястье, сердечко на фаланге указательного пальца, колючую проволоку на щиколотке. Внезапно я ловлю себя на том, что, как и в первый раз, с интересом рассматриваю каждый снимок: может быть, Чеширский кот есть на одном из них?
«Это одна из форм арт-терапии», – сказала мне тогда Лиза, но сейчас, чувствуя на себе её цепкий взгляд, я не верю в то, что эти разрозненные кусочки могут кому-то помочь исцелить душу. На меня это точно не действует.
– До свидания, – говорит Лиза, заботливо поправляя ручку моей сумки.
Я коротко киваю и выхожу за дверь. Если кот из моих кошмаров и был где-то подсмотрен, то точно не здесь.
Я толкаю тяжёлую дверь. Протяжный скрип ржавых петель заставляет меня сжаться и тревожно обернуться назад. Меня обступает темнота. Душная и вязкая, она окутывает тело, парализует волю. Я начинаю двигаться вперёд. Такое чувство, будто я парю в невесомости, но холод бетона, который я чувствую даже сквозь тонкую подошву мокасин, говорит об обратном. Я спускаюсь по лестнице. Тусклый уличный свет, что сочится в подвал сквозь маленькое окно под потолком, помогает мне сориентироваться и разглядеть предметы, заполняющие это мрачное нежилое пространство. Но я здесь не ради праздного любопытства, я спустилась на звон цепей. Не теряя ни минуты, я подбегаю к ней. Беглого взгляда на оголённое плечо достаточно, чтобы понять: это она. Я тяну к ней руку, когда она резко оборачивается. Её рот заклеен серой лентой скотча. Я поднимаю глаза выше и впервые вижу её лицо. Она смотрит на меня. В её глазах застыли слезы. Во взгляде читается мольба. Но стоит ей взглянуть на мою руку, как она тут же впадает в отчаяние. Её охватывает паника. Она мечется из стороны в сторону. Лязг цепей гулким эхом разносится по тёмному помещению. Дыхание становится отрывистым, свистящим. Она в ужасе.
Я сажусь перед ней. Убираю у неё со лба прядь белокурых волос. Но я здесь не для того, чтобы спасать. Поднимаю руку, и бритва нависает в сантиметре от её головы. Она сопротивляется. По комнате снова разносится металлический перезвон. Я силой сжимаю её щеки. И скотч, которым заклеен её рот, сминается в гармошку.
– Не дёргайся, а то всё может закончиться прямо сейчас, – говорю я, глядя в её обезумевшие голубые глаза.
Лезвие опускается ниже, и волосы золотым водопадом спадают на пол.
– Мама, мама.
Меня обдаёт холодом. Его не должно быть здесь. Зачем он тут? Голос сына далеким эхом доносится до моего сознания. Я чувствую его прикосновения и теряю из вида зарёванное лицо пленницы. Темнота сгущается, и я сильнее сжимаю прядь шелковистых волос в ладони. Очередной резкий толчок в бок выкидывает меня на свет. Я вижу размытый силуэт прямо перед собой. Кто это? Вздрагиваю от неожиданности и страха.
– Мама, – слышу сиплый голос сына, и моё сердце накрывает волной нежности.
– Патрик, всё хорошо? – спрашиваю я.
– Мне кошмар приснился, можно я с тобой буду спать? – объясняет он.
Откидываю угол одеяла, приглашая его в свои объятия, и тут же резко вскакиваю. Смотрю на свои руки. Мои ладони пусты, но я же чувствовала прядь волос в своей руке. Растопыренной пятернёй вожу по простыням. Ничего нет.
Читать дальше