Иван Прохоров - Метро

У Виктора с «этим делом» все пока обстояло сложно. Особенное расстройство доставляла мысль, что перед неказистым Максом с дефектом речи, которого еще год назад девушки совсем не интересовали, такая проблема уже не стояла. И, судя по тому, как второй его друг – ботан и доходяга Димон зачастил на свидания, Виктору грозило скоро стать последним лузером среди лузеров.

Конечно, избранницам Димона и Макса далеко до статуса эталонных тян, но в девятнадцать лет все еще быть девственником – очень дурной призрак. Проблема грозила вырасти до катастрофических масштабов, так что Виктор стал подумывать о проститутке.

Виктор попытался представить, что будет, если он прямо сейчас заговорит с этой «няхой» и челюсти тотчас свело от страха.

«Ну что ты теряешь? – Прорывался внутренний голос. – Действуй, пока никого вокруг нет, и никто не увидит твоего позора».

А, что если не отошьет? Ведь и того хуже. Виктор понятия не имел о чем говорить с девушкой. Одно дело с Димоном и Максом – можно хоть об учебе, видеоиграх, тачках… телках. А с телками о чем?

«К черту внутренний диалог! – Твердо произнес в голове голос с узнаваемой интонацией пикап-гуру. – Не думай – действуй».

Виктор бросил косой взгляд на девушку – она снова смотрела в окно и снова была прекрасна. Виктор почувствовал знакомый накат волны и подумал, как здорово иметь такую девчонку. Как обзавидовались бы Димон и Макс, да и вообще все институте и как…

Мысль Виктора оборвалась, поскольку ангельский облик загородила чья-то тощая задница в обвислых штанах. Виктор с неудовольствием поднял взгляд и увидел в проходе сутулого мужчину, который смотрел на девушку. Недолго простояв, мужчина сел на соседнее сиденье, не спеша достал замызганный блокнот, простую шариковую ручку и принялся что-то писать.

Виктор почувствовал злость, довольно быстро сменившуюся облегчением – теперь хоть голос заткнется. Теперь при всем желании не заговоришь. В присутствии этого хмыря… Да нафиг надо! Виктора всегда раздражало присутствие посторонних, он не мог сосредоточиться, терялся и, как правило, говорил не то, что хотел сказать, в основном, что-то похожее на бред сумасшедшего.

Голос действительно заткнулся, а Виктор стал смотреть в окно, хотя тянуло смотреть в другую сторону.

Последняя электричка неслась к Казанскому вокзалу сквозь снегопад, и Виктор вернулся к своим невеселым мыслям. В кармане у него оставалось всего две сотки. На карте – и того хуже. Слава богу, хоть жилье отдельное – мать с новой семьей выгнали его в коммуналку, где у Виктора в наследство от отца осталась комната. Квартира располагалась недалеко от Комсомольской. На кухне под столом есть два килограмма картошки, которую можно жарить на соседском масле. Пиво он купит в «Билле» по скидке, сигарета только одна, ну что же, пару дней подует вейп. Интернет оплачен. В принципе жить можно.

Конечно, когда только начинался этот воскресный день и Виктор отправлялся на халтуру в Люберцы, он рассчитывал его закончить в более приятном настроении. Провозившись восемь часов в офисе строительной конторы с солидным названием «Роден-Хаус», Виктор думал получить за отладку принтеров пять тысяч, но менеджер, откупорив бутылку «Арсенального крепкого» сказал, что сегодня выходной и деньги могут перечислить только завтра, в чем Виктор тотчас начал сомневаться.

Матерясь про себя, он уже понимал, что если снова не найдет халтуру, то придется просить у матери, а значит опять слушать нытье и ощущать себя дерьмом.

За окном проносились заснеженные еловые лапы, убеленные крыши гаражей, пролеты мостов, белесые откосы, и тучи снежинок, закрученные в виде фигур великанов, парящих под редкими фонарями. Снегопад, неожиданно налетевший на слякотный ноябрь, преобразил очередное унылое воскресенье, к вечеру улицы засеребрились морозной свежестью, и, несмотря на замерзшие ноги и сорок минут ожидания на платформе Люберцы-1, настроение Виктора заметно улучшилось. Как у моряка, ощутившего соленый вкус ветра после затяжного штиля.

А настроение без того было совсем паскудным. Виктор уже месяц не появлялся в физтехе из-за «всеобщей шизы», как называл ее Димон. С миром явно что-то стряслось три недели назад. Не то, чтобы он был каким-то радужным и раньше, но теперь Виктор все чаще становился свидетелем драк, жестокости и какого-то необъяснимого безумия. Если это не апокалипсис, то что-то очень на него похожее.

Теперь, когда электричка останавливалась на станции «Перово», Виктор ощутил, что пропавшее было тревожное чувство, снова вернулось. Поначалу, он никак не связывал это с рабочими за окном.