Даниэль Жирар - Эксгумация

Однако он недооценил ее.

— Тогда скажи мне, почему они не сестры?

Анна надела перчатки и убрала волосы с лица убитой.

— У Стайн маленький «вдовий пик», — сказала она, указывая на букву «V» по линии роста волос на лбу.

— Хорошо.

— «Вдовий пик» — это доминантный ген, — пояснила Шварцман.

— А у Терри Стайн нет «вдовьего пика»? — уточнил Хэл.

Шварцман вспомнила высокий округлый лоб незнакомой женщины.

— Нет.

— То есть, если это доминантный признак, значит ли это, что он есть у всех?

— Нет. Не совсем понятно, как эти черты передаются по наследству. Скорее всего, все не так просто, как мы привыкли думать: один ген с двумя аллелями, доминантной и рецессивной.

Хэл нахмурился.

— В принципе, — продолжила Шварцман, — возможно, Терри и Виктория Стайн на самом деле сестры. Но это маловероятно.

— Из-за «вдовьего пика»?

— Отчасти. У Виктории Стайн есть «вдовий пик». У Терри его нет. Между тем у Терри есть веснушки и единственная ямочка слева. — Она повернулась к жертве. — У Виктории нет ни того, ни другого.

— Веснушки и ямочка? И это означает?..

— Это считается доминантными признаками, — пустилась в пояснения Анна. — «Вдовий пик», ямочки, веснушки и некоторые другие вещи — например, умение скатывать трубочкой язык или неприросшие ушные мочки, в отличие от приросших. Разумеется, я не могу проверить, умеют ли они скатывать язык в трубочку, и у них не приросшие ушные мочки, но шансы того, что у обеих женщин будут эти три разных доминантных признака, невелики.

Чем дольше она говорила, тем больше проникалась уверенностью, что эти две женщины не были родственницами.

— Ты хочешь сказать, что у обеих не все три признака? И тебе было бы лучше, если б у них обеих был «вдовий пик»?

— Не уверена, что мне стало бы лучше, но утверждение, что они — сестры, стало бы более правдоподобным.

— Я слышу тебя. — Хэл склонился над трупом, чтобы изучить лицо жертвы. — И мы уверены, что у нее не было ямочки на щеках?

— Абсолютно, — подтвердила Шварцман и приподняла уголки губ Виктории, проведя пальцем по складкам между носом и подбородком. — Мы видим существующие морщинки на ее лице. Например, носогубные складки совершенно четкие. У нее также есть светлые линии, вот здесь, — добавила она, указывая на маленькие полукружья по обе стороны губ. — Эти линии — продолжение носогубных складок. Но никаких признаков ямочек на щеках.

Анна прошла через всю комнату и, подкатив увеличительное стекло, подняла его на штативе на удобную для Хэла высоту.

— Вот, взгляни. Видишь? — спросила она, указывая на морщинки вокруг рта.

Хэл отступил назад.

— Верно. Никаких ямочек, — согласился он. — Но возможно, они сводные сестры или даже не родные сестры вообще… Или одна из них была замужем за братом другой.

— Теоретически такое возможно, — согласилась Шварцман. — Но она говорила об их отношениях иначе. Она говорила так, будто они сестры.

— Как именно? — уточнил он.

Анна попыталась вспомнить дословную фразу.

— Когда я спросила ее, живы ли еще их родители, она ответила, что они «оба умерли». Как будто имела в виду одних и тех же родителей.

— Согласен. Я подумал бы так же. Мы называем это внутренним чутьем.

Шварцман ощутила прилив гордости.

— Думаю, именно это. Она также сказала, что рада возможности познакомиться со мной. — Умолкла, вспоминая их разговор. — Нет. Не рада. Она сказала, что ей «очень приятно» познакомиться со мной. Приятно.

Анна произнесла эти слова, и у нее свело живот, как если бы она выпила прокисшего молока.

Спенсер .

Хэл записал фразу.

— Приятно познакомиться с вами?

Она кивнула, глядя, как он подчеркнул слово «приятно».

Он согласился, что это странно.

— И она назвала меня по имени.

Откуда эта женщина узнала ее имя, если не от Спенсера?

— Может, она прочла табличку на двери, — по-прежнему держа наготове ручку, предположил Хэл.

— Моего имени нет на двери.

Она специально попросила об этом — одна из маленьких хитростей, призванных уберечься от Спенсера. На сайте ведомства ее тоже не было.

А еще они говорили о фотографиях. Тех, на которых были обе девушки. О той, что была сделана в Форт-Самтер. Что-то промелькнуло в глубинах памяти. Еще один фрагмент головоломки встал на место.

— Я спросила об одной из фотографий.

— О которой?

— О той, где они вдвоем стоят перед кораблем. Вернее, авианосцем.

— Отлично ее помню. — Хэл вытащил из кармана телефон. — Я ее даже сфотографировал.