М Беннетт - Охота

На миг, пока мы шли к ним, мне померещилось, что и Генри стоит там, среди своей малочисленной свиты. Сердце заколотилось: неужели я наконец-то смогу разглядеть тот фантом, что меня преследовал? Но, подойдя ближе, я убедилась, что голов всего пять и та светлая в центре принадлежала Куксону. Он опирался на край колодца, как прежде Генри, он теперь занимал позицию вожака Средневековцев. Он даже стал похож на Генри, волосы посветлели (он что-то с ними сделал?), похудел (неужто занялся собой?). Он постригся и сделал ту же прическу, что у Генри, и даже натянул под черный тюдоровский плащ гольфы в черно-белую клетку, именно такие, какие предпочитал Генри.

– Я сама, – сказала я.

Нел и Шафин зависли на краю двора. Я чувствовала, как чувствовала все время после нашего возвращения из Лонгкросса, что я обладаю некой властью, окутана плащом неуязвимости, словно в «Битве титанов». У меня имелись улики против Средневековцев – они же не помогли мне, когда я бултыхалась в озере, – и они меня опасались, тем более что не знали, много ли мне известно. И все же, когда я приближалась к ним, ступая по траве и ощущая на себе пять пристальных взглядов, я занервничала почти так же, как в первый день в школе. Вместе они смотрелись так, как обычно: уверенные в себе, на все имеющие право, не подпускающие чужаков. Надо было отделить от стаи одного. Если тебе требуются ответы, обращайся к главному, всегда советовал отец.

– Куксон! – позвала я достаточно дружелюбно. – Можем поговорить?

Он оттолкнулся от края колодца, не вынимая рук из карманов, и меня пронзило воспоминание: точно таким же манером Генри в Лонгкроссе отталкивался от стенной панели. Жуть. Куксон легким шагом двинулся мне навстречу, и мы сошлись посреди двора, словно на дуэли драться собрались. За спиной каждого чуть в отдалении маячили секунданты.

Куксон остановился, принял и впрямь дуэльную позу, и я вдруг почувствовала, как возвращается прежняя враждебность, а плащ неуязвимости спадает с моих плеч. Что произошло во время судебного заседания? Затронуты ли мы?

– Слушай, Куксон, – неуверенно начала я.

– Вообще-то я Генри.

Это меня сбило с толку. Я давно забыла его имя. Все это время его звали Куксон, ведь Генри может быть только один. И вот, пожалуйте, Генри дубль два.

– Генри, – повторила я. Само имя меня пугало. – Я… мы просто хотели узнать. Чем кончилось заседание.

Он уставился на меня, его глаза казались синее прежнего, более похожими на глаза первого Генри. На миг мне почудилось, что он откажется отвечать. Потом Генри-два нехотя сказал:

– Коронер пришел к выводу, что это смерть в результате несчастного случая.

Я хотела убедиться:

– И какова же причина?

– Несчастный случай в результате добровольного риска, – произнес он с оттенком превосходства. – Коронер считает, что Генри забрался на вершину водопада по своей воле, а значит, и упал по собственной вине. Это и есть несчастный случай.

Несчастный случай. Да весь наш уикенд в Лонгкроссе был таков. Хотели веселых приключений, а вышло злоключение.

– Что-нибудь еще?

– А что еще? Ужасный несчастный случай, – подчеркивая каждое слово, повторил Генри. – Вот и все.

Значит, на том и делу конец. Я замерла, пытаясь осмыслить полученную информацию. Холодный ветер раздувал тюдоровские плащи, на деревьях вскрикивали грачи. Мне потребовалась по меньшей мере минута, чтобы вполне понять услышанное.

Значит, дело закрыто и нас сняли с крючка.

Оборотная сторона: Средневековцы тоже отделались без последствий.

Огромное облегчение смешивалось с острым разочарованием. Нет, я вовсе не хотела, чтобы во время расследования обнаружились и потрясли все подробности «ОХОТЪ СТРЕЛЬБЪ РЫБАЛКЪ», но все же, как ни странно, теперь мне казалось, будто меня подвели. Будто ничего не изменилось.

В часовне зазвонил колокол, призывая учеников на послеобеденные уроки. Лара окликнула Куксона – соблазнительным голосом, сирена она и есть сирена.

– Гена, – позвала она. – Идем! Мы на греческий опоздаем.

Я похолодела. Геной она звала Генри. Только ей, подружке, разрешалось сокращать его имя. А теперь она передала имя и свою любовь второму Генри – тому, кто развернулся и направился к ней, уверенность пружинила в каждом его шаге. Он наклонился (неужто даже в росте за неделю увеличился?) и поцеловал ее в губы. Взявшись за руки, они двинулись к корпусу Гонория, а я так и осталась стоять, разинув рот, посреди двора. Шафин и Нел подбежали ко мне, и мы все втроем глядели вслед Средневековцам.