М Беннетт - Охота

Было уже около двух часов ночи, когда мы выбрались из кабинета управляющего – подготовившись, как мы надеялись, к наступавшему дню.

Мы проводили Нел в «Шевиот», а меня в мою комнату отвел Шафин. Рискованно было вот так шататься всей компанией, но Шафин, теперь-то я это понимала, был единственным в нашей компании джентльменом.

У двери он хотел было распрощаться, но спохватился и снова повернулся ко мне.

– Насчет меня ты угадала – наполовину, – сказал он. – Я в самом деле отправился в Лонгкросс, чтобы кое-кого защитить. Только я думал не о Нел. Я поехал сюда, потому что не могу допустить, чтобы они тебя зацапали. И не допущу.

Я с трудом протолкнула вставший в горле том. Неужели я ему нравлюсь – в том смысле, в каком я-то думала, что нравлюсь Генри? От его слов по всему телу разливалось приятное тепло, но пока я была не готова вникать в их значение. Слишком боялась наступающего дня и того, что может случиться. Лишь бы Шафин и на деле оказался так же хорош, как на словах. Я открыла дверь в «Лоутер», но, прежде чем успела переступить порог, слова Шафина вновь вынудили меня остановиться.

– И если ты вдруг сомневалась, – неуклюже выговорил он, – так ты в самом деле красива. Хоть в этом Генри не солгал.

Я плыла по озеру Лонгмер, изо всех сил пытаясь скрыться от чего-то – от чего?

Оглянувшись, я увидела Средневековцев в лодках с факелами, светлые волосы девочек спускались до самой воды, словно каждая собиралась играть роль Госпожи озера [36] Госпожа озера одарила короля Артура мечом Эскалибуром. . Черные водоросли, таившиеся под самой поверхностью, хватали меня за горло, душили, тащили на дно. Вода сомкнулась над головой, я начала тонуть. Вдруг надо мной возникло лицо Шафина. «Мы должны ее вытащить, – сказал он. – Она красивая». Затем его темноволосая голова превратилась в блондинистую голову Генри, и уже Генри протянул руку, вроде чтобы меня спасти, но вместо того, чтобы ухватить меня за руку, он ткнул указательным пальцем мне в рот и пребольно оттянул губу. Палец загнулся металлическим крюком и впился в мою плоть. Генри потянул, меня рвануло вверх, водоросли расступились, сквозь воду я поднималась все выше, пока не пробила поверхность – и озера, и сна.

Нет. Я проснулась не задыхаясь, и не в холодном поту, и не села резко, одним рывком, как это показывают в кино. Просто на миг сон и события последней ночи перепутались. На миг, пока я лежала, согреваясь в теплой постели, мне представилось, что сном было вообще все – и разговор в комнате Шафина, и открытие, сделанное в библиотеке, и заговор, который мы составляли в комнате управляющего вплоть до предрассветного часа. Но тут я увидела проступавшую в полумраке голову Джеффри. Сегодня его взгляд о чем-то меня вопрошал, даже молил. Настала пора положить конец охоте.

– Не тревожься, Джеффри, – сказала я. – Я этим займусь.

Откинула одеяло и села.

Часы-дворецкий на каминной доске показывали без десяти шесть, но я не застонала от жалости к себе – нет, так даже лучше. Как раз успею кое-что сделать, пока весь дом не проснулся.

Я встала, порылась под кроватью в поисках рюкзака. Он у меня специальный для походов, из прочного камуфляжного материала. Папа брал его с собой на съемки, а теперь отдал мне. Причем он был не слишком большой, я обмотала его вокруг талии. Затем я сняла с крючка у двери просторный белый халат и накинула его поверх рюкзака. Припомнилось, как вчера в таком же халате расхаживал по замку Шафин. В этом же халате он признался мне, что поехал в Лонгкросс только ради меня. В этом халате он сказал мне, что я красивая. Я слегка покачала головой. Об этом я подумаю позже.

Я побрела вниз, в комнату для обуви, где Генри встретил меня в первый день, в тот вечер, когда начались короткие каникулы. Я хорошо запомнила все, что висело и валялось в этой комнате, – оборудование для рыбной ловли, высокие сапоги, пожелтевшие гравюры с охотничьими сценами. К счастью, в комнате никого не оказалось и я почти сразу нашла то, за чем пришла. Эта вещь попалась мне на глаза в первый день, и накануне я снова обратила на нее внимание – один из полузабытых предметов, прислоненных к стене кладовой, словно ненужный хлам. Я сразу же его сгребла, сложила как можно компактнее и сунула в рюкзак. Этот ненужный хлам вполне мог спасти мне жизнь.

Я сунула рюкзак обратно под халат. Халат был очень большого размера, но все же у меня вырос живот, словно у беременной. Вверх по лестнице я неслась, перепрыгивая через ступеньки. Навстречу мне шли две горничные, но они лишь пробормотали «Доброе утро, мисс», когда я скакала мимо них. Слишком выдрессированы, чтобы хоть слово сказать, да и в Лонгкроссе приходилось закрывать глаза на более странные явления, чем внезапно растолстевшая девушка, бегающая по лестнице.