Келли Мур - Дом Эмбер [СИ]

— Моя мама, — кивнув, ответила я.

— Вау, — ответил он. — Достаточно неплохо.

Я вытащила ещё одну. Мазки, слившиеся в лицо симпатичной рыжеволосой девушки, с навечно застывшей легкой улыбкой. Она была похожа на маму, но с мягкими кудряшками на детском лице. Я проверила подпись. Энни МакГиннес.

Я просмотрела остальные картины: парусник на Чесапике, идущий против бури, солнечный свет, озаряющий зеленые по-весеннему поля вокруг крошечного Дома Эмбер; ещё один автопортрет моей мамы на скамейке окруженной опавшими листьями; малышка в викторианском платье, сжимающая Злобного Мишку. Все заполнены светом. Все отражают воображение кого-то, захваченного увиденным. Я проверила подписи на каждой. Все картины были нарисованы Энни МакГиннес.

Я понятия не имела, что моя мама умеет рисовать. Почему-то я чувствовала себя преданной — как будто она десятилетиями скрывала себя за этими рисунками. Оставив мне замену, оборотня, который всего лишь выглядел как кто-то, кто однажды был Энни МакГиннес.

Я сложила холсты обратно, затем заметила этюдник, сложенный на дне сундука, маленький и почти незаметный. Это был ещё один шанс увидеть лицо моей матери до того, как она превратилась в нынешнюю застывшую личность. Я вытащила его, затем заставила себя закрыть крышку сундука.

Подняв глаза я увидела, что Джексон наблюдает за мной. Выражение его лица было добрым, но я не хотела жалости. Здесь не было ничего особенного. Я сжала зубы и пожала плечами.

— Есть ещё что-нибудь?

В ответ он тоже слегка пожал плечами, выражение лица снова сменилось на нейтральное, которое он так часто использовал. Он толкнул вперед две одинаковые коробки с папками.

Я сорвала ленту с первой. Она была полна семейных фотографий. Самые новые были со мной в младенчестве. Они показывали прошлое, прошли через десятилетия, от детства моей бабушки в бледном шерстяном пальто и черных ботинках на пуговках до солдата в форме времен Первой Мировой Войны и семейства в конном экипаже.

— Я хочу забрать их отсюда, — сказала я Джексону. — Я хочу найти для них другое место, чтобы я могла рассмотреть их и не объясняться при этом с мамой.

— Ты можешь снести одну из коробок по лестнице?

— Думаю, да. — Я попыталась приподнять одну.

— Я возьму другую, — сказал он, беря коробку под левую руку, а в правую — лампу. Мы проскользнули через дверь. Я балансировала, держа коробку на приподнятой левой ноге, затем я запечатала ту часть прошлого моей семьи на месте.

Мы засунули коробку под кровать в западном крыле, затем Джексон покинул дом через оранжерею. Когда я подошла к своей комнате, свет у Сэмми был включен. Я просунула голову в дверь и обнаружила, что он шепчется со своим медведем. Он посмотрел на меня и легонько моргнул.

— Сэм. Что ты делаешь? Предполагалось, что ты уже должен спать.

— Хорошо, Сара. Я снова засну.

— А что тебя разбудило? Плохой сон?

Он улегся, и я подошла к нему и подоткнула вокруг него одеяло. Он проговорил.

— Хочешь послушать мою песенку, Сара? Она про паука.

Я села рядом с ним и наклонилась, чтобы удобнее было слушать. Я сказала: «Начинай».

Он улыбнулся и вытащил руки из-под одеяла. Он начал петь жутким голосом.

— Берегись доброй матушки, берегись! — Он скрючил пальцы в форме когтей. — Она скрывается на чердаке и под лестницей. — Он прошелся пальцами по моей руке в такт с текстом. — Так что если ты собираешься вынюхивать, тебе следует поостеречься. — Он начал вытягивать, добиваясь большего ужаса. — Потому что она может УКУСИТЬ кого-угодно, — и я подпрыгнула, потому что его пальцы рванулись к моей шее в притворном укусе, — кто попадет в её логово. — И он захихикал. — Я поймал тебя, Сара.

— Это точно, ты меня поймал, — сказала я и сама пощекотала его, имитируя укусы паука. Затем, — Шшш, Шшш, — успокоила я его и улыбнулась. Господи, благослови его. Не важно, какую грязь я получу от остального мира, у меня всегда будет Сэмми.

— Спокойной ночи, Сара, — сказал он, улыбаясь в ответ.

Я потянулась, чтобы выключить свет.

— Спокойной ночи, дружок Сэм.

Глава 9

— Я ненавижу оставлять тебя здесь, Кейт. Господь благословит и поможет тебе. Прощай.

В маленькой темной комнате, все пространство которой заполняли две кровати, я — она — сжимала в объятиях девушку лет шестнадцати. Девушка была в ночной пижаме и плакала. На мне была длинная юбка и плащ. Я могла видеть свое дыхание в воздухе.

Я поцеловала её в щеку, перебросила сумку через плечо и вышла в коридор. Из другой двери вышел толстый краснолицый мужчина.