Ellen Fallen - Мятежные сердца

Я собираюсь отправиться на дальнейшее лечение, мне очень тревожно, когда я нахожусь за пределами стен клиники. Будто потерялся в лесу, и теперь команда скаутов проходит постоянно мимо. Как бы я не сжигал мосты, меня одолевает страх и совесть.

Открываю окна на первом этаже, чтобы выветрить застоявшийся воздух в помещении. Раньше меня не заботило это, дом был превращён в притон, и запахи выпивки, перегара, рвоты и секса были постоянны. Раз в неделю за нами убирали, в итоге всё возвращалось на круги своя. Но запах в доме на данный момент как после хорошей стирки, притом, что предметы разложены небрежно. Я этим точно не занимался.

Едва включаю свет, как в мои двери стучат. Отвлекаюсь на маленькую блестящую штуку, лежащую в нескольких метрах от меня. Наклоняюсь и поднимаю. Это пилочка, та самая, что однажды была в руках Энж. Тот день, когда я привязал её к батарее… Интересно, куда она подевалась? В дверь стучат громче, и я иду открывать. Несколько поворотов замка и передо мной возникает удостоверение полицейского. Два крепких парня наблюдают за моей реакцией, пока я отступаю назад и впускаю полицию в мой дом.

– Мистер Карпентер, вы должны собрать вещи и проехать сейчас же с нами в полицейский участок. И ещё у нас есть ордер на обыск вашего дома, – он протягивает мне бумагу. Едва соображаю, что они вообще от меня хотят. Я ещё не пришёл в себя окончательно, чтобы вот так с ходу вникнуть в ситуацию.

– В чём вы меня подозреваете? – спрашиваю я, когда в дом заходят ещё шесть представителей закона.

– Смерть Рейчел Олсон. Вы ведь её друг, как я понимаю. Все узнаете в отделении, готовы ехать? – оглядываюсь, когда один из моих пультов от стереосистемы падает на пол и разбивается, следом звук открывающихся дверей и выворачивание на изнанку всех моих полок.

Крепкие руки обхватывают мои кисти сзади и скрепляют наручниками. Я знаю, что до приезда адвоката мне лучше помалкивать, поэтому иду вперёд, слегка опустив голову, наглая рука подталкивает меня в спину, чтобы я шёл быстрее.

Полицейские рассказывают мне о моих правах, пока я думаю об отце, который был так горд тем, что я встал на путь истинный. По его мнению – это был всего лишь период. Ступень, которую я должен был перешагнуть.

Сжимаю зубы до скрипа, в душе снова просыпается тот самый зверь. Может вот он, толчок? О чём я думал, когда в моем доме произошло убийство? И как я собирался скрыть все то, что произошло?

Меня усаживают в машину, аккуратно придерживают голову, чтобы я не стукнулся об крышу. В темноте улицы, освещённой несколькими фонарями, прислонившись к дереву стоит Энжел. Она приподнимает большие пальцы на обеих руках мне на прощание. Что это означает? Не могу поверить, это она меня сдала? Ведь её даже не было в городе в момент, когда это произошло. Тогда что, черт возьми, это было такое?

Не отказываюсь от своей вины, но я её не убивал. Да, я заставил сделать плохие вещи других. Был участником, прикрывал свою задницу. Черт возьми!

Упираюсь головой в переднее сидение, мне нужно позвонить своему адвокату, чтобы они выпустили меня досрочно под залог. Я не знаю, что я бл*дь должен делать. Не знаю! То, что наручники на мне, говорит только об одном – у них есть улики на меня.

Подъехав к полицейскому участку, меня вытаскивают из машины и ведут в дальнюю комнату, усаживают на стул за столом, стоящим посередине кабинета. Это очная ставка. Сейчас меня начнут расспрашивать, и я сломаюсь.

В кабинет заходит высокий худощавый мужчина, следом адвокат моего отца и самой последней заходит мать Рейчел. Закрываю глаза, на какой-то момент я уже представляю, как сижу за решёткой вместе с такими же, как я, людьми, которые пали так низко, что в принципе уже назад пути нет.

– Здравствуйте, меня зовут детектив Костнер, с вашим адвокатом, которого вы успели вызвать, уже знакомы, как и с этим человеком, – он показывает на мать Рейч. – Вы знаете причину, по которой мы с вами здесь оказались?

Надеваю на лицо маску непроницаемости, когда ловлю на себе внимательный взгляд адвоката.

– Во-первых, Хоук ещё не подозреваемый, то, что вы нашли, не имеет никакого отношения к моему подзащитному. Поэтому его освобождение, дело времени. А теперь снимите наручники, – уверенно говорит адвокат. – А дальше мы разберёмся, что произошло в ту ночь.

Детектив, немного помешкав, все-таки вытаскивает ключи и снимает с меня наручники. Автоматически потираю затёкшие кисти. Я думал, только в кино делают так, но в жизни не совсем приятно ощущать кусок оков на своих руках. Я уже не говорю об оттоке крови. После лечения мои руки стали ледяными, возможно, от действия лекарств.