Ellen Fallen - Мятежные сердца

Все это уже пройдено, тяжело и мучительно. То, что я считал себя здоровым – заблуждение. Я злился и ненавидел каждого из них до такой степени, что ложка являлась для меня орудием убийства. И если бы у меня была возможность вырыть туннель этим предметом, я бы это сделал. Жаль только, что она пластиковая. Как и все, на чём мне подавали еду.

Научиться управлять своим телом снова, было намного сложнее, когда я покрывался липким потом в надежде на новую дозу. Мне срывало чердак до такой степени, что я материл весь персонал и орал имя Энжи на всю клинику. В каждом человеке я искал её лицо, дважды на меня надевали смирительную рубашку, когда я кидался на блондинок. Окружение было сменено, медицинский персонал с пониманием относился к моей агрессии.

Тот день, когда она вколола мне снотворное, стал для меня тяжёлым наркотическим сном, коматозом, в который я был погружен все это время. Теперь я каждый день вижу на прогулке или в спортивном зале эти потерянные лица, крики уже не снятся мне во снах, потому что это уже не я.

Каждое утро я смотрю в зеркало на нового себя – посвежевшее лицо с множеством шрамов. Чудовище, которое жило в моих кишках, испарилось, оставив запутанного в коридорах своих воспоминаний мальчика. Никогда не задумывался о своих поступках, но сейчас я перегружен информацией, анализом поведения и действий.

Я вспоминаю то, с чего это началось, через процесс погружения в гипноз. Доктор тщательно усыпляет мою бдительность, работает с моими мозгами непосредственно. И тогда появляется наружу обиженный на своего отца мальчик, мать, которой я лишился, и девчонка, которую я бросил в момент, когда был ей нужен. Я уничтожил свою личность, растоптал свою сущность в порошке забвения.

Сейчас я продолжаю основное лечение. Во время основного этапа, как мне объяснили, они используют гипноз и другие психологические методы. Медикаменты больше ко мне не применяют, только витамины для моего ослабшего организма. Я выгляжу как тощий подросток, костлявый до такой степени, что моими скулами можно проткнуть, при соприкосновении, нежную кожу девушки. Я много погружаюсь в себя и пока не боюсь рецидива, возможно, ещё влияет то, что я нахожусь в клинике.

Мне очень тяжело даются физические нагрузки в спортивном зале, гантели первое время выпадали из моих ослабевших рук. В этот период молодая девчонка-инструктор терпеливо подавала мне раз за разом эти металлические тренажёры. Я уставал, покрывался потом, у меня текли бесконтрольно слюни при виде еды и напитков. Будто собака, я наедался до отвала, при этом постоянно испытывал жажду.

Я на пути к излечению, семимильными шагами иду к своей цели. Утверждение работников о том, что я справляюсь, дают мне силы. Но иногда…

Иногда я испытываю к себе такое отвращение. Ненавижу себя и свою фамилию, поступки, которые я совершал. Рыдаю, как Ребёнок, над своей жизнью, над тем, как погубил себя и забрал всех тех, кто меня окружал.

– Мистер Карпентер, – спокойный голос симпатичной медсестры отрывает меня от мыслей и книги, строки которой так и остались непрочитанными. – Вас ждут в кабинете посещений. Но предварительно вы должны сходить к своему психологу. Вам помочь собраться? Или вы передумали, и теперь я могу их пригласить сюда?

Отрицательно киваю головой, мне нравится то, как ко мне здесь относится весь этот медицинский персонал. Они будто прониклись ко мне. Ясно, что за это они получают деньги, но ты себя чувствуешь человеком среди них, получаешь столько поддержки. Они не разделяют тебя на хорошего и плохого. Ты личность.

Медсестра открывает дверь, шаркающей походкой я иду следом. Потираю свои уже зажившие ребра, торчащие под моей тонкой кожей. Слабость почти покинула моё тело. Ещё бы отпустить чувство вины… Может именно это испытывает теперь Энж?

Прохожу в кабинет психолога, это женщина с ярко рыжими волосами, тщательно собранными на затылке. Возраст определить невозможно, она ухожена и приятна на вид. Пока я плевался первое время в её сторону, огрызался и готов был удушить, она стоически воспринимала меня и даже глазом не моргнула на мои действия.

– Здравствуй, Хоук. Как твои дела сегодня? – она мило улыбается мне, а я сажусь на кушетку. Упираюсь локтями в колени и наблюдаю за тем, как она привычно открывает свой блокнот.

– Мне кажется, я сломлен. Ощущение пустоты, которую нечем наполнить, – отвечаю я. – Так и должно быть? Чувство того, что я дерьмо, испарилось, теперь я чёртов мученик.