Ellen Fallen - Мятежные сердца

Слабый свет, проникающий сквозь маленькое окно, говорит мне о примерном времени, – сейчас глубокая ночь. Я лишён всех средств связи с внешним миром. Это быдло, под названием полицейские, вообще не имели права меня сажать. Только у них не было сигнала свыше, потому что начальства попросту нет на месте. Они проверили мою подноготную, и все, за что они зацепились, это грязные ботинки, ещё мать мошенница. И таким образом, я мгновенно стал преступником.

Я был уверен, они откопают, что я убил своего отца. Как говорила моя мать, именно это окажет самое большое влияние. Но никакого напоминания. Если эта сука втянула меня в махинации просто так, перерою её могилу, натравлю собак, чтобы разорвали, растащили её мёртвое тело, и потопчусь на костях.

Делаю успокаивающие глубокие вдохи. После коклюша, перенесённого в детстве, когда я нервничаю, появляются спазмы. Монотонный звук ходьбы молодого ублюдка, расхаживающего из стороны в сторону, заглатывание соплей, которые он втягивает в себя, доведут меня до того, что я точно убью его.

Дверь со скрипом открывается, слышу спокойные шаги, отличающиеся от других. Не поднимаю головы, знаю, что наблюдает.

– Почему он сидит здесь? – спокойным голосом спрашивает мужчина.

Осматриваю его с ног до головы. Представительный, в костюме, взгляд холодный и отстранённый.

– До разбирательств, – дрожащим голосом отвечает полицейский.

Издевательски приподнятые брови являются ответом на бред, который несёт этот урод.

– Открой, недоумок. Кто давал распоряжение? – он отходит в сторону и наблюдает, как полицейский возится с ключами. – Ты новенький?

– Да, сэр, неделю на службе, – с гордой улыбкой сообщает он. – Он сын Джун Хейс. Та, которую показывали по новостям.

Мужчина переводит на меня спокойный взгляд, критически осматривает, его внимание акцентируется на моих окровавленных руках.

– Выходи, пойдём в мой кабинет, – я прохожу мимо недоумка. – А ты пиши заявление об увольнении. Тебе бы подтереть сопли и привести в порядок голову.

Мужчина закрывает за нами двери, и я иду вместе с ним по длинному коридору, в его кабинете он указывает мне на стул, стоящий напортив его места. Сажусь и рассматриваю кабинет. Спокойная аура, нейтральный тон этого места заставляет расслабиться.

– Райдер Хейс. Выпускник Кембриджа. Отличная учёба, рекомендации, работа в одной из лучших юридических фирм. Стажёр. 25 лет, – задумчиво трёт подбородок. – Отец… угу. Мать… – поправляет воротник рубашки и сосредоточенно читает какие-то документы. – Я уже третий раз читаю все это, и знаешь, чего не могу понять?

Отрицательно качаю головой.

– Как тебе удалось из такой семьи вырасти человеком? Ведь нет связи у тебя с наркотиками. Девушка, которую нашли, умерла от передозировки. Вокруг тебя все эти люди. А твоя кровь чиста. Что ты делал за городом в тот день? – он приподнимает бровь. – Ты ведь явно был не один. Знаешь, почему?

Я снова отрицательно качаю головой.

– На заднем сидении твоей машины мы нашли вот это, – он показывает пакет, в котором лежит вещь, принадлежащая Даниель. – Мы, конечно, провели генетическую экспертизу по волосу, который был в ней. И он никак не совпадает с волосами жертвы…

Морщусь, он не выбьет из меня её имя. Пусть сажают ещё на несколько суток. Но про неё я не скажу ни слова. Потом буду искать способ, как с ней связаться.

– Я не виновен. Я прекрасно знаю, что представляла собой Рейчел. Неоднократно говорил ей, чтобы она прекращала принимать наркотики. Дружба – это слишком большое слово для того, что от неё осталось. Но я не виновен, – спокойно отвечаю ему.

Наклоняюсь вперёд, свесив пальцы.

– Ты был не один в тот вечер? Просто не хочешь её впутывать? Но ты же понимаешь, что я и так уже знаю, кто это? – он откладывает в сторону бейсболку. – Земля, которая была на твоих ботинках – это чернозём. Труп нашли, лежащим на суглинке. Поэтому никаких вариантов, что это был ты.

Я выдыхаю, тело расслабляется. В очередной раз обхватываю свою голову руками.

– По поводу твоей матери… – он замолкает. И я чувствую прилив крови к своему мозгу, сейчас он мне скажет о том, что я делал. – Это к делу не относится. Ты не в ответе за своих родителей. Так что прошу прощения. Те, кто тебя закрыл, будут наказаны. Ты можешь идти.

С недоверием смотрю на него, встаю, вижу его протянутую руку, пожимаю её.

– Мне жаль, что так произошло с твоей подругой. И вот ещё что… – он вытаскивает из пакета бейсболку. – Надеюсь, она больше её не потеряет, – он присвистывает. – В семье окружного прокурора, видимо, нюх на выпускников юридического факультета.