Дин Кунц - Странный Томас

— Я всегда думала, как это здорово, жить в горах.

— Новая погода. — Я покачал головой. — Не нужна мне новая погода.

— И потом, я же не говорю о том, чтобы уехать из города навсегда. Только на день-другой. Мы могли бы съездить в Лас-Вегас.

— Таким ты представляешь более тихий, спокойный городок? Я готов поспорить, Лас-Вегас кишит тысячами мертвых, которые не желают отправляться в другой мир.

— Почему?

— Люди, которые потеряли все свое состояние за карточным столом или играя в рулетку, а потом вернулись в свои номера и вышибли себе мозги. — Меня передернуло. — Самоубийцы всегда околачиваются там, где свели счеты с жизнью. Они боятся уйти.

— У тебя мелодраматическое представление о Лас-Вегасе, странный ты мой. Среднестатистическая горничная не находит там по дюжине самоубийц каждое утро.

— А скольких перебила мафия, похоронив их тела в бетонных фундаментах новых отелей. Будь уверена, в этом мире у них остались незавершенные дела, да и посмертной ярости выше крыши. А кроме того, я не играю.

— Как это непохоже на внука Перл Шугарс.

— Она прилагала все силы, чтобы воспитать меня картежником, но, боюсь, я ее разочаровал.

— Она научила тебя играть в покер, не так ли?

— Да, мы играли на пенни.

— Даже если и на пенни, это азартная игра.

— Только не с бабушкой Шугарс.

— Она позволяла тебе выигрывать? Как мило с ее стороны.

— Она хотела, чтобы я сопровождал ее на турниры по покеру, которые проводились на юго-западе. «Одд, — говорила она, — я собираюсь состариться в таких вот поездках, а не в кресле-качалке на веранде какого-нибудь чертова дома для престарелых в компании пердящих старушек. Я собираюсь умереть, упав лицом в карты во время игры, а не от скуки на танцах для старичков, пытающихся отплясывать, опираясь на палку».

— Поездки — это всегда что-то новое, — кивнула Сторми.

— Каждый день и час, все новое и новое. — Я вздохнул. — Но, наверное, нам было бы весело. Бабушка хотела, чтобы я хорошо провел с ней время… и, если она умрет во время серьезной игры, ей бы хотелось, чтобы я не позволил другим игрокам разделить ее деньги, а тело бросить на съедение койотам.

— Я понимаю, почему ты не хотел ездить с ней, но почему ты не играешь?

— Потому что, даже когда бабушка Шугарс играла в полную силу, я все равно выигрывал.

— Ты хочешь сказать… благодаря своему дару?

— Да.

— Ты можешь видеть, какие карты придут другим игрокам?

— Нет. Конкретные карты мне знать и не нужно. Я просто чувствую, когда у меня карты выше, чем у других, а когда — нет. Это чувство оказывается верным в девяти случаях из десяти.

— В картах это же огромное преимущество.

— То же самое и с блэкджеком, и с другими карточными играми.

— Значит, это не игра.

— Конечно, нет. Это… денежная жатва.

Сторми сразу поняла, почему я перестал играть в карты.

— Это то же самое, что воровство.

— В такой степени я в деньгах не нуждаюсь, — заметил я. — И не буду нуждаться, пока люди едят то, что жарят на сковородке.

— Или пока у них есть ноги.

— Да, при условии, что я переключусь на продажу обуви.

— Я упомянула Вегас не потому, что хочу поиграть, — объяснила она.

— Слишком долгая дорога для того, чтобы посетить ресторан, где можно есть, сколько влезет.

— Я упомянула Вегас, потому что мы можем добраться туда за три часа, а желающих вступить в брак там расписывают круглые сутки. Без всяких анализов крови. Мы бы могли пожениться еще до рассвета.

Сердце мое совершило один из тех пируэтов, которые могло совершить только от слов Сторми.

— Bay. Ради такого я, наверное, и решусь на дальнюю поездку.

— Только наверное?

— Анализ крови мы можем сделать завтра утром, в четверг подать заявление, в субботу устроить свадьбу. На нее придут все наши друзья. Ты же хочешь, чтобы наши друзья пришли на свадьбу?

— Да. Но еще больше я хочу выйти замуж.

Я поцеловал ее.

— После столь долгих колебаний с чего такая спешка?

Поскольку мы какое-то время сидели в неосвещенном проулке, наши глаза в значительной степени привыкли к темноте. Иначе я бы не разглядел тревогу на ее лице, в глазах. Даже не тревогу — тихий ужас.

— Эй, эй, — попытался подбодрить я ее, — все будет в порядке.

Голос ее не дрогнул. И слезы не покатились из глаз. Но в мягкости речи я чувствовал охвативший ее страх:

— С того самого момента, как мы сидели у бассейна с кои и этот мужчина появился в галерее…

Поскольку она умолкла на полуслове, я вставил: