Дэвид Лисс - Этичный убийца

– Правда?

Это «правда?» я держу на все случаи жизни.

– Мне показалось, что от него тоже могут быть неприятности. Самые что ни на есть настоящие. Не как с Тоддом, с которым было непонятно, куда он в конце концов попадет – в тюрьму или в колледж, и не как с тобой, с этой твоей загадочной непоседливостью, – я говорю о настоящих неприятностях.

Мне хотелось сказать ей столько всего, что я даже не знал, с чего начать. Например, по поводу этого – вроде бы бывшего – бойфренда, который мог оказаться в тюрьме. Что с ним в итоге случилось? И что именно ей кажется во мне загадочным? И что она имела в виду, когда назвала меня непоседливым? Кроме того, чем ей не понравился Мелфорд? Быть может, она уловила какую-то особую вибрацию, исходящую от этого человека, и подумала: «Боже мой, а не убил ли он кого-нибудь?»

– О чем ты говоришь? Какие это «настоящие неприятности»?

Читра подняла руки, словно сдаваясь:

– Извини, что вообще заговорила об этом. Это не мое дело. Просто я беспокоюсь, вот и все.

Я невольно улыбнулся. Значит, она обо мне беспокоится. Потом взял со стола пакетик с сахаром и слегка потянул его за уголки.

– Раз уж мы заговорили о доверии… – начал я. – Я тоже хотел кое-что тебе сказать.

– Правда? – Читра слегка подалась вперед, и ее огромные глаза стали еще больше.

Я ей нравился. Явно нравился. Ведь она со мной флиртовала, разве нет?

– Дело в том… – произнес я и снова дернул пакетик с сахаром за уголки, на сей раз так сильно, что едва не разорвал его. – Видишь ли… Просто мне кажется, что тебе нравится общаться с Ронни Нилом.

– Ронни Нил Крамер… – тоскливо протянула Читра. Она подперла рукой подбородок и восторженно закатила глаза к потолку. – Читра Крамер. Миссис Ронни Нил Крамер. Как ты думаешь, какого цвета должны быть платья у подружек невесты на моей свадьбе?

– По-моему, ты меня дразнишь, – заметил я.

– Неужели ты всерьез думаешь, что меня нужно о чем-то предупреждать по поводу такого человека, как он?

– Ну… я не знаю. Понимаешь, просто я подумал, что ты не американка, а это такой специфически американский тип… Может быть, ты не видишь его сразу насквозь так, как я.

– А-а-а, – протянула она.

– Я тебя не обидел?

Секунду она помолчала, а затем одарила меня широкой ослепительной улыбкой: ярко-красный цвет ее губ оттенял сияющую белизну зубов.

– Да нет. Вовсе нет. Просто мне захотелось подразнить тебя немножко.

На обратном пути в мотель Читра всю дорогу поглядывала на меня, и с ее лица не сходила какая-то особенная озорная усмешка. Это выражение ее лица совершенно сводило меня с ума.

– Что тут такого смешного? – в конце концов не выдержал я.

– Видишь ли, я выросла в семье выходцев из Индии, – сказала она. – Мои родители не религиозны, и мы всегда ели и рыбу, и курицу, но мясо животных – никогда. Просто это было не принято. Я в своей жизни не съела ни одного гамбургера.

– Ты, наверное, шутишь?

– Нет, честное слово – ни одного! А что, зря? Стоит попробовать?

– Ну… по-моему, они вкусные. Но, как новообращенный вегетарианец, я не могу рекомендовать тебе такой поступок.

– А знаешь что? – Она принялась накручивать на палец маленькую прядь волос, свисавшую у нее над правым ухом. Уши у нее были необыкновенно маленькие. – Почему бы нам не пойти куда-нибудь и не поесть гамбургеров?

– Ну, видишь ли… я – вегетарианец. К сожалению, ты не учла это обстоятельство.

– Но в этом ведь вся соль! Я никогда не ела гамбургеров, а тебе их есть не положено. Разве это не здорово – нарушать запреты?

К сожалению, я не мог признаться ей в том, что последние сутки моя жизнь была сплошным нарушением запретов, так что я сыт этим по горло.

– Но ведь никто не запрещал мне есть гамбургеры. Я сам от них отказался.

– Значит, так, да? Теперь ты бросаешь мне вызов? Так знай же: я все сделаю, чтобы ты свернул с пути истинного!

– Учти, у меня неплохая сила воли.

– Поглядим.

– Что ты хочешь сказать?

– Что у всех есть своя ахиллесова пята.

– У меня нет, – ответил я. – Раз уж я что-то решил – это навсегда.

– Да что ты? А если я соглашусь переспать с тобой? При условии, что ты съешь гамбургер?

От этих слов я застыл как вкопанный.

Она усмехнулась – игриво и как-то совсем невинно.

– Да нет, я вовсе не предлагаю, – сказала она, продолжая идти вперед, так что мне пришлось ее догонять. – Это я так, гипотетически. Ты уверен, что у тебя железная воля. Вот я и говорю: не зарекайся.

– Значит, ты думаешь, что я хотел бы с тобой переспать? – Сам не знаю, почему я это спросил, но я вдруг почувствовал себя совершенно беззащитным.