Дэвид Лисс - Этичный убийца

Мальчишке было на вид лет одиннадцать – хорошенький, славный мальчонка, только почему-то шатался, как пьяный. Должно быть, он действительно впервые в жизни выпил. На лице у него светилась глупая и счастливая улыбка, и он напевал какую-то бравую песенку, время от времени аккомпанируя себе на ходу на воображаемой гитаре.

– Давай-ка остановимся, – попросил Б.Б. – Надо подвезти этого парня.

Дезире не хотела останавливаться, но выбора у нее не было: на светофоре зажегся красный свет.

– И куда ты хочешь его подвезти?

Б.Б. улыбнулся ей с таким видом, будто то, что надломилось в его душе, должно было надломиться и у нее.

– К нам домой.

Дезире уставилась прямо перед собой.

– Нет.

– Ах, нет?

– Нет. Я этого не допущу.

Б.Б. закусил губу.

– Чего именно ты не допустишь?

– Послушай, Б.Б., давай забудем об этом. Поехали домой.

– Если я сказал, что мы подвезем этого парня, значит, мы его подвезем. – Эту фразу он уже произнес повышенным тоном. – Ты не смеешь мне отказывать, и он тоже не посмеет. Никто не смеет мне отказывать. Останови машину и уговори мальчишку поехать с нами – либо завтра же выметайся из моего дома, и через неделю ты снова станешь шлюхой и будешь готова на все ради дозы крэнка.

– Ладно, – послушно сказала Дезире. – Ладно, хорошо.

Тут зажегся зеленый свет, и Дезире на всех парах промчалась мимо мальчишки.

На следующее утро, когда ее чемодан и спортивная сумка были уже упакованы, ее вдруг осыпали цветами и шоколадом и вручили ей конверт с круглой суммой. Б.Б., правда, не извинился, не признал, что хотел использовать ее в качестве сводни, но Дезире и сама видела, что он чувствует себя виноватым, а это было важно. Дезире знала, что никуда не уйдет, но, пока она распаковывала вещи, Афродита твердила ей о том, что это не более чем отсрочка. Дезире не стала спорить с ней, отпираться, не пыталась даже отмахнуться от нее, потому что понимала: сестра права. Скоро все изменится, и это факт.

Они обе это понимали: сокровенные желания Б.Б. рвутся наружу, и рано или поздно под этой крышей станут происходить ужасные вещи. Возможно, какое-то время Дезире сможет сдерживать его порывы – но как долго? Ведь не вечно же. Больше всего на свете ее пугала даже не мысль о том, что Б.Б. пойдет на поводу у своих самых пагубных желаний, что он подчинится худшей части своей натуры, превратится в то чудовище, которому так долго противостоял. Гораздо больше она боялась того, что у нее самой не хватит сил с ним сражаться, что она убедит себя, будто ее присутствие поможет кое-что смягчить, что ей удастся хотя бы отчасти сдерживать его и тем самым спасти хотя бы некоторых мальчиков. Она боялась, что станет помогать ему в этом грязном деле, как помогала до сих пор в бизнесе. А как долго может человек участвовать в грязной игре, сам оставаясь при этом чистым? А что, если она замаралась уже тогда, в тот самый момент, когда согласилась на помощь Б.Б., на его благотворительность? В тот момент, когда она, уже зная, кто он такой, не отвернулась от него и не ушла, но осталась рядом?

Пора было выбираться из этого тупика, надо было двигаться дальше. Афродита постоянно нашептывала ей эту мысль на ухо, и мантра эта звучала денно и нощно, не умолкая, словно дыхание. Даже символ из «Книги перемен» все время напоминал ей об этом.

Б.Б., конечно, потеряет голову, когда она уйдет, но это не важно. Да и идти-то ей некуда, но это тоже не важно. Самое необходимое у нее есть: ведь она скопила немного денег – вполне достаточно, чтобы прожить годик-другой и разобраться в себе. И потом, она многое знала о делах Б.Б. Она вовсе не собиралась его запугивать или шантажировать, просто она подозревала, что, когда он поймет, что Дезире не собирается возвращаться, что она ушла навсегда, – он придет в ярость.

А уж если мужчина рассердился, да еще такой мужчина, у которого под рукой есть орава ребят вроде Джима Доу и Игрока, – кому-то может очень не поздоровиться.

Среди ночи вдруг зазвонил телефон. Б.Б. никогда не снимал трубку сам: он этого не любил. Он любил, чтобы рядом с кроватью стоял телефон. Это был офисный аппарат, с резким звонком, как у всех офисных аппаратов, и со множеством кнопок и лампочек, которые загораются в зависимости от того, по какой линии поступает звонок. В доме у Б.Б., правда, была только одна линия, но ему нравилось представлять себе, будто их несколько.

К тому же он предпочитал быть в курсе, когда кто-нибудь использует телефон. Не то чтобы он не доверял Дезире – еще как доверял! – он доверял ей более чем кому-либо, но все равно: зачем рисковать?