Дэвид Лисс - Этичный убийца

Б.Б. постучал в дверь – мягко, но настойчиво; по крайней мере, он надеялся, что стук его прозвучал именно так. Изнутри послышался голос, приглашавший его войти. Б.Б. надавил на ручку: дверь оказалась незаперта, и он зашел в номер.

На кровати лежал желтый игрушечный трактор, и Б.Б. успокоился, решив, что попал по адресу. Но Карла нигде не было видно, а ковер почему-то покрывали листы прозрачного полиэтилена.

– Эй, есть кто-нибудь? – крикнул Б.Б.

– Я иду, секундочку! – ответил звонкий детский голос.

На мгновение лицо Б.Б. озарила улыбка; он сделал шаг вперед и оглядел комнату. Ничего особенного: такая же комната, как и все остальные в этом мотеле. Но, учитывая, что двое мальчишек сидели здесь одни целый день, было как-то слишком уж чисто: кровать застелена, одежда аккуратно сложена, и, кроме трактора, не было видно ни одной игрушки. Лампы были по большей части выключены, и телеэкран, на котором мелькало какое-то комедийное шоу, голубым светом светился в полумраке. За каждым действием любого из персонажей следовал взрыв хохота, и Б.Б. подошел поближе к телевизору, чтобы посмотреть, что там было смешного.

И тут его осенило: голос, который ответил ему, был совсем не похож на тот, что он слышал у бассейна. Ответивший ему голос был не таким уж звонким, не таким уж детским. И чем больше Б.Б. думал об этом, тем больше ему казалось, что ответил ему не ребенок, скорее кто-то, кто изображал детский голос.

А потом у него за спиной захлопнулась дверь.

Б.Б. вскочил, резко обернулся и увидел, что возле двери сидит один из прихвостней Игрока – тот, что пожирнее. От него исходил отвратительный запах мочи. Свиные зенки этого недоноска расширились от восторга, он улыбался во всю пасть, будто только что нанес удар милосердия мальчику для битья, – но Б.Б. понимал, чувствовал всем своим существом, что отнюдь не этот скалящийся придурок представляет для него сейчас самую большую угрозу.

Обернувшись, он увидел еще одного молокососа, по имени Ронни Нил, – у того на лице тоже сияла широкая улыбка; в руках он сжимал деревянную бейсбольную биту, покрытую изрядным количеством выбоин, которые явно говорили о том, что инструмент этот использовался не по назначению.

– Ах ты, трахнутый извращенец! – изрек Ронни Нил.

Бейсбольная бита взлетела высоко над его головой, и Б.Б., защищаясь, вскинул руки, уже понимая, что это движение его не спасет.

До «Квик-стоп» быстрым шагом можно было добраться минут за пятнадцать. Я был уверен, что видел там вывеску с надписью «24 часа». Оказалось, что память меня не подвела; я зашел в магазин и купил фонарь, батарейки и большой стакан кофе навынос.

Я присел на скамейку у входа и зарядил батарейки в фонарь. Кофе оказался едва теплым, пережаренным и слишком густым, но я выпил его одним залпом и через пять минут уже был готов двинуться дальше.

Мне не очень-то хотелось шататься в окрестностях Медоубрук-Гроув после захода солнца: ведь это территория Джима Доу, и, если он меня найдет, у меня будут очень большие неприятности. Такие, из которых живым не выберешься.

Но я и без того уже влип по уши. И разве не этому я научился у Мелфорда? Не это ли проверил сегодня вечером на Ронни Ниле? Не так уж важно, насколько серьезно ты влип, – гораздо важнее другое: что ты попытался сделать, чтобы выбраться из дерьма? Я не мог больше сидеть в мотеле и ждать у моря погоды. На прошлой неделе я бы так и поступил, но не теперь.

Я держался подальше от больших улиц, по возможности пробирался дворами, не обращая внимания на писк насекомых и прочие звуки, издаваемые прыгающими, мельтешащими и ползающими под ногами тварями, которых я спугнул, оторвав от сна или еженощного обхода территории. Домашних животных тоже следовало сторониться: громкий лай мог привлечь ко мне ненужное внимание. Во время своих вечерних книготорговых похождений, когда уже в темноте я отчаянно пытался продать за оставшееся время хоть что-нибудь, я неоднократно видел, как хозяева не обращали внимания на заходившихся лаем собак. Так чаще всего бывало в половине десятого. Хотя, кто знает, может быть, в два часа ночи их яростный лай не разбудит.

Когда я свернул на улицу, где жили Карен и Ублюдок, то тут же вжался в тень фургонов, стараясь не наступать на островки света, отбрасываемого фонарями. Коробка с папками, на боку которой было написано «Медицинская компания Олдгема», пролежала все это время в фургоне. В этой коробке был ключ ко всему: заглянув в нее, я узнаю, почему Мелфорд убил этих ребят и что он от меня скрывает.