Уильям Лэшнер - Меченый

Преодолев пандус, забитый детьми и родителями, мы миновали песочницу, павильон «Зеркальный дом», тир «Сафари» и не очень крутые «русские горки».

В конце пути нас ждал Луи.

Я в отчаянии обернулся.

Фред бодро поднимался по пандусу.

Мы оказались в ловушке.

– Нам нужны билеты, – сказал я.

– У меня нет никаких билетов, – ответил Чарли.

Я подбежал к мужчине, который, с толстой пачкой билетов в руке, наблюдал за детьми, катающимися на двойной карусели, и выхватил бумажник.

– Даю десять долларов за три билета, – сказал я мужчине.

Он посмотрел на меня, потом на банкноту и опять на меня.

– В кассе билет стоит всего семьдесят пять центов.

– Мне все равно.

– Касса в начале пандуса.

– Мне все равно. Десять баксов за три билета. Они нужны мне позарез.

– Готов вернуть вам лишние деньги.

– Не нужно, ничего не нужно. Только билеты. Прошу вас.

Он странно на меня взглянул, вытянул из пачки три билета.

– Возьмите просто так.

Я не стал спорить. Схватил билеты и потащил Чарли к павильону «Зеркальный дом». Это был удивительный лабиринт из зеркальных панелей. Я сунул билеты женщине у входа и толкнул Чарли в открытый дверной проем:

– Прячьтесь.

– Но…

– Идите вперед и держите руки перед собой.

Чарли повернул голову, что-то увидел и рванулся в павильон.

Я пробежал мимо «Зеркального дома», выскочил на лестницу, начал спускаться и угодил прямо в объятия Луи.

– Привет, дружище, – сказал он.

Не буду подробно описывать допрос, который учинили два бандита, когда вытащили меня из парка. Фред задал пару вопросов, я неохотно и туманно ответил. Луи влепил кулаком мне в живот. Я упал на колени, тяжело глотая воздух. Довольно неприятное ощущение. Все могло быть гораздо хуже, если бы не показался молодой коп в надвинутой на глаза фуражке.

– О, посмотрите, – сказал я, пытаясь выпрямиться. – Кажется, это полицейский. Почему бы вам, ребята, не попросить его помочь найти Чарли?

– Шутишь? – удивился Фред.

Луи схватил меня за воротник и заглянул мне в лицо:

– Не шути, дружище.

– Может, мне подозвать полицейского?

Фред оценил ситуацию и похлопал Луи по плечу. Тот повернулся и широко раскрыл глаза. Не сводя взгляда с копа, он отпустил мой воротник и принялся поправлять на мне одежду.

Подойдя к нам, полицейский кивнул, и Фред с притворной сердечностью в голосе произнес:

– Рад был поговорить с вами, Виктор. Как насчет вашего друга Чарли? Нам хотелось бы поздороваться с ним.

Жаловаться на них копу было бесполезно: пришлось бы объяснять, что да как, и в результате у Чарли появились бы такие же проблемы, как и у бандитов. Поэтому я лишь кивнул полицейскому, улыбнулся и сказал:

– Спасибо, ребята, мне тоже было приятно поговорить, но сейчас мне нужно идти.

С этими словами я кинул взгляд на медленно вращающееся гигантское колесо обозрения в центре парка.

Фред поймал мой взгляд и проследил его.

– Мы с вами еще не закончили, – сказал он, посмотрел в спину полицейскому, кивнул Луи и направился к колесу обозрения. Через несколько шагов он вернулся, наклонился и прошептал мне в ухо:

– Если мы не найдем Чарли, передай ему. Пусть забирает наличные и смывается из города, иначе вы оба умрете, понял?

– Что значит «забирает наличные»?

– Мы тебя предупредили. И запомни: у нашего друга из Аллентауна есть и твоя фотография.

И громилы двинулись к колесу обозрения.

Я подождал, пока они скроются из виду, и тоже поспешил в парк. Я рассчитывал увидеть несуразного, дрожащего от страха Чарли в «Зеркальном доме», но там оказался лишь мужчина, успокаивавший свою дочь, которая стукнулась головой о стеклянную панель.

Я вышел из павильона. Прошел к лестнице. Внизу росло несколько елочек. У одной ствол был согнут, макушка сломана. Некоторое время я смотрел на елочку, а потом перевел взгляд на улицу, туда, куда указывал наклон ствола. Вдалеке увидел приземистую толстую фигуру в клетчатых шортах. Человек двигался не очень быстро, но он определенно бежал, как будто спасал свою жизнь.

Он бежал вот уже пятнадцать лет. Пора вернуть его домой. Но прежде я должен был узнать, от кого именно он бежит, а также выяснить, почему столь несопоставимые личности, как высокооплачиваемый адвокат фонда Рандольфа и два гангстера низкого пошиба, неутомимо стараются помешать мне.

– Извините, мистер Карл, но вас нет в списке.

– Что значит «нет в списке»? – возмутился я, тем искреннее, чем тверже знал, что моей фамилии и не может быть в этом списке. – Разумеется, я есть.