Уильям Лэшнер - Меченый

– Вот это здорово, – сказал он, сияя щербатой улыбкой. – Вот так. Да. Потрясающе.

– Хотите что-нибудь еще? – спросила танцовщица, представившаяся как Скарлетт.

– Наклонись ко мне, лапочка, тебя ждет маленький сюрприз.

Скарлетт наклонилась, картинно выгнув спину, затряслась столь энергично, что накладки на сосках засверкали, как зеркальные шары.

– Шанталь сегодня работает? – спросил Скинк, подсовывая купюру под ниточку трусиков.

– Она вернулась, – сказала Скарлетт, не прекращая трястись, словно наступила на электропровод.

– Можешь прислать ее к нам?

– Я для вас недостаточно хороша?

– Слишком хороша, – сказал Скинк. – Еще немного, и я сгорю синим пламенем. – Он подсунул ей другую купюру. – Будь паинькой и пришли Шанталь.

Скарлетт вынула из трусиков купюры и направилась к занавесу рядом с баром. Скинк повернулся ко мне, продолжая улыбаться:

– Именно поэтому я стал частным детективом.

– Поздравляю тебя с тем, что ты нашел свое призвание.

– Кого-нибудь узнаешь?

Я посмотрел на женщин, шествующих между столиками, беседующих с посетителями и танцующих на сцене. Некоторые были симпатичны, и все доступны, как телевизионные каналы.

– Никого, – ответил я.

– А как насчет нее? – Скинк указал на шедшую к нам высокую брюнетку.

– Не думаю, что это она.

– Уверен?

– Я бы ее запомнил.

Еще бы! Это была женщина-мечта. Длинные ноги в красных туфлях на высоких каблуках, стройные бедра, высокая упругая грудь, бледная кожа, зеленое бикини в ниточку, голубые глаза и чуть неправильный рот, привлекавший взор и заставлявший думать о прекрасном. Она воплощала все фантазии, которые когда-либо рождались в мужской голове. Ее красота развеяла мои сомнения насчет роли, отведенной мне в этом клубе: она была той, что я никогда не получу, я был жалким неудачником, вынужденным платить, чтобы смотреть.

– Привет, мальчики, – сказала она серебристым голосом, поставив правую ногу на столик между нашими креслами.

В глаза мне бросилась татуировка в виде красной розы на лодыжке.

– Меня зовут Шанталь.

Она наклонилась вперед и выпрямилась, движение было изящно, как у балерины. Я потянулся носом к цветку на лодыжке и заметил потертость на красной туфельке. У меня появилось странное желание отполировать обувку языком. У девушки были прямые блестящие черные волосы, они источали запах полевых лилий, окруженных пчелами. Или это внушил мне голос крови?

Немногое нужно, чтобы сокрушить мой инстинкт самосохранения, так ведь?

– Вы хотели меня увидеть, мальчики? – спросила она.

– М-м-м… да, – сказал Скинк неожиданно тихо. – Да, хотели.

Она по-прежнему изящно наклонилась к нему:

– Как тебя зовут?

– Фил. Меня зовут… э-э-э… Фил.

– Совсем как маленького лесного сурка, – сказала она скорее томно, чем сладострастно. – А со щербинкой ты и выглядишь как сурок. Так чем я могу тебе помочь… м-м-м… Фил? Что тебе нравится?

– О, мне все нравится. Да, все. – Скинк потряс головой, пытаясь прийти в себя. – Но я здесь не ради себя. Я здесь ради моего друга. – Он большим пальцем указал на меня.

– О, – протянула она, – у вас мальчишник?

– Можно и так сказать, – согласился Скинк, – если учесть, что мы оба мальчики.

Не отрывая ноги от столика, Шанталь отвернулась от меня, и я увидел вытатуированный пастуший посох у нее на пояснице. Она стала медленно отклоняться назад. Наконец ее позвоночник выгнулся дугой, а руки легли на подлокотники моего кресла. На правом плече у нее была вытатуирована белая голубка.

– Привет, – серебристо сказала она, поднимая и опуская тело в такт музыке. – Меня зовут Шанталь.

В зале внезапно стало жарко, как будто разожгли кузнечный горн.

– Привет, Шанталь – сказал я, глядя на лицо, замершее в нескольких сантиметрах от меня.

– Тебе нравится пинбол? Я люблю пинбол, люблю смотреть, как скачут блестящие шарики. Точно так же, как скачут сейчас твои глаза.

– Правда?

– О да. Смотри не потеряй их. – Она издала приятный девичий смех. – А как тебя зовут, милый?

– Разве ты меня не узнаешь? – спросил я.

Пустой взгляд скользнул по мне, прежде чем на сказочных губах появилась профессиональная улыбка.

– Ну конечно, – сказала Шанталь. – Как поживаешь? Приятно видеть тебя снова. Спасибо, что вернулся.

– Раньше ты никогда меня не видела, верно?

– Нет, видела. Ты такой добрый, такой симпатичный, как я могу тебя забыть?

– Тогда как меня зовут?

– Как зовут?