Роберт Харрис - Индекс страха

Между тем на пятом этаже Леклер и его отряд вышли из рабочего лифта. Секретарь, обычно сидевший в приемной, уже ушел домой. Их впустила Мари-Клод. Она в ужасе поднесла ладонь ко рту, увидев бегущих вооруженных людей.

— Мне нужен доктор Хоффман. Он здесь? — спросил Леклер.

— Да, конечно.

— Вы не могли бы отвести меня к нему?

Они зашагали через операционный зал. Квери услышал шум и повернулся в их сторону. Он и сам не понимал, что произошло с Хоффманом. Хьюго решил, что Алекс задержался с Раджамани, и счел это хорошим знаком: по здравому размышлению, было бы лучше убедить их бывшего руководителя комитета риска не выступать против компании в такой критический момент. Но, как только Квери увидел Леклера и полицейских, он понял, что его корабль терпит бедствие. Тем не менее, в духе своих предков, он был полон решимости уйти со сцены с достоинством.

— Чем я могу вам помочь, джентльмены? — спросил он.

— Нам необходимо поговорить с доктором Хоффманом, — сказал инспектор, который поворачивался направо и налево, приподнимался на цыпочки, пытаясь разглядеть американца среди удивленных аналитиков, оторвавшихся от своих мониторов. — И я прошу всех оставаться на своих местах.

— Вы с ним чуть-чуть разминулись. Он вышел, чтобы поговорить с одним из коллег.

— Он покинул здание?

— Полагаю, они беседуют где-то в коридоре…

Леклер выругался.

— Вы, трое, — сказал он, стоявшим рядом полицейским, — проверьте соседние помещения. — Потом он повернулся к остальным. — А вы, трое, за мной. — Затем Леклер обратился ко всем остальным: — Никто не должен покидать здание без моего разрешения. Никто не должен делать телефонных звонков. Мы постараемся действовать с максимальной быстротой. Благодарю вас за понимание.

Он быстро зашагал к выходу. Квери поспешил за ним.

— Извините, инспектор, но что сделал Алекс?

— Обнаружено тело. Нам нужно поговорить с Хоффманом. Прошу меня простить…

Он решительно двинулся дальше по коридору, который оказался пустым. У Леклера возникло неприятное ощущение, глаза его метались из стороны в сторону.

— На этом этаже есть другие компании?

Квери по-прежнему не отставал. Его лицо стало серым.

— Только мы. Мы арендуем весь этаж. Какое тело?

— Нам придется начать снизу и двигаться наверх.

Один из полицейских нажал кнопку лифта. Двери открылись, и первым опасность заметил Леклер. Он тут же закричал и остановил остальных.

— Господи, — пробормотал Квери, глядя в пустоту. — Алекс…

Двери начали закрываться. Леклер снова нажал на кнопку, чтобы их открыть, поморщился, опустился на колени, подполз к самому краю и заглянул вниз, однако ничего не сумел разглядеть. В следующее мгновение инспектор почувствовал, как что-то капнуло ему на затылок; он дотронулся до него рукой и нащупал вязкую жидкость. Повернув голову, посмотрел наверх — лифт находился этажом выше. Что-то свисало с его днища. Леклер быстро отпрянул назад.

Габриэль закончила собирать вещи. Ее чемоданы стояли в коридоре: один большой, второй поменьше и сумка для ручной клади — она не забирала все вещи, но взяла с собой больше, чем на одну ночь. Последний самолет вылетал в Лондон в двадцать пять минут десятого, а на веб-сайте «Бритиш эруэйз» предупреждали, что меры безопасности после взрыва на «Виста эруэйз» усилены. Значит, если она хочет успеть на этот рейс, необходимо уехать прямо сейчас. Габриэль присела в своем кабинете и написала Алексу записку в старомодном стиле — на чистой белой бумаге, перьевой ручкой, заправленной китайской тушью.

Первым делом она написала, что любит его и не уходит навсегда. «Может быть, ты предпочел бы именно такой вариант — но сейчас мне необходимо отдохнуть от Женевы». Она сообщила ему, что встречалась с Бобом Уолтоном в ЦЕРНе. «Не сердись, он хороший человек, его тревожит твоя судьба». Разговор с ним помог ей понять, какую невероятно сложную задачу Алекс пытается решить и какие перегрузки испытывает.

Она сожалеет, что обвинила его в провале своей выставки. Если он продолжает настаивать на том, что не несет ответственности за покупку всех экспонатов, тогда, конечно, она ему верит. «Но, дорогой, уверен ли ты в своей правоте — кто еще мог так поступить?»

Возможно, у него снова нечто вроде нервного срыва — в таком случае, она хочет ему помочь; а вот узнавать о его прошлых проблемах от других людей, в особенности от полицейского, она не желает. «Если мы хотим и дальше оставаться вместе, нам следует быть более откровенными друг с другом».