Роберт Харрис - Индекс страха

Аплодисментов не последовало; все оставались в некотором недоумении. Хоффман сошел со стула. Он заметил, что Квери бросил на него странный взгляд, но тут же одернул себя и заявил:

— Все, конец зажигательным речам. Обратно на галеры, рабы, начинайте грести. Приближается буря.

Аналитики начали расходиться, а Хьюго повернулся к Хоффману.

— Похоже на прощальную речь.

— У меня не было таких намерений.

— Но ты произвел именно такое впечатление. Что ты имел в виду, когда сказал: «Что бы со мной ни случилось»?

Но, прежде чем Хоффман успел ответить, кто-то позвал:

— Алекс, у вас есть секунда? Похоже, у нас проблема.

То, что было официально зафиксировано как «общий сбой системы», случилось в «Хоффман инвестмент текнолоджиз» в семь часов вечера по центральноевропейскому времени. Одновременно, почти в четырех тысячах милях, в час дня по североамериканскому восточному времени была замечена необычная активность на нью-йоркской фондовой бирже. Цена нескольких десятков акций стала настолько волатильной, что это привело к автоматическому запуску мер по поддержанию ликвидности. Когда впоследствии председатель комиссии по ценным бумагам и биржам США свидетельствовала перед Конгрессом, она пояснила, что «меры по поддержанию ликвидности являются чем-то вроде „лежачего полицейского“ и призваны снизить волатильность по определенной бумаге путем временного перехода с автоматизированной торговли на ручную, когда амплитуда колебания цены достигает определенного размера. В таком случае торговля данной бумагой на нью-йоркской бирже притормаживается и останавливается на какое-то время, чтобы брокер смог изыскать дополнительную ликвидность перед тем, как вновь вернуться к автоматическим торгам».

Тем не менее это было лишь техническое вмешательство — такие эпизоды случались и прежде, — и на данной стадии не оказало ни на что особого влияния. Лишь немногие в Америке обратили внимание на следующие полчаса, и, вне всякого сомнения, никто из аналитиков «Хоффман инвестмент текнолоджиз» понятия не имел о том, что происходит нечто важное.

Человек, позвавший Хоффмана через цепочку из шести мониторов, был пи-эйч-ди из Оксфорда по имени Крокер, которого Александр пригласил из лаборатории Аплтона во время поездки, когда Габриэль пришла в голову идея создавать произведения искусства из сканов человеческих тел. Крокер вручную пытался приостановить действия алгоритма, чтобы начать ликвидировать избыточные позиции по ВИКС, но система отказала ему в доступе.

— Давай, я попробую, — сказал Хоффман.

Он занял его место за клавиатурой и ввел свой пароль, который давал ему полный контроль над всеми частями ВИКСАЛа, но ему также было отказано в доступе.

Пока Хоффман щелкал мышью, тщетно пытаясь отыскать другой вход в систему, за его плечом стоял Квери вместе с ван дер Зилом и Джулоном. Квери чувствовал себя на удивление спокойным, почти смирившимся. Какая-то часть его сознания знала, что это должно было произойти; как в самолете — когда он пристегивал ремень, сознание предательски шептало ему, что он погибнет в катастрофе. В тот момент, когда ты отдаешь свою жизнь в руки другого человека, управляющего машиной, ты покоряешься неизбежному.

— Похоже, единственное, что нам остается, вообще отключить эту проклятую штуку? — сказал он через некоторое время.

— Но если мы так поступим, то будем вынуждены прекратить участвовать в торгах — и точка, — не поворачиваясь, ответил Александр. — И тогда мы просто заморозим наше нынешнее положение.

Со всех сторон раздавались удивленные восклицания. Один за другим аналитики оставляли свои терминалы и подходили, чтобы посмотреть на действия президента. Так посторонние собираются вокруг большой головоломки — изредка некоторые наклоняются вперед и делают какое-то предложение: а не пробовал ли Хоффман поступить так? Может быть, лучше сделать иначе? Александр игнорировал всех. Никто не знал ВИКСАЛ так, как он.

На больших экранах продолжали появляться сведения о ходе торгов; все шло, как обычно. В новостях больше всего рассказывали о волнениях в Афинах, где жители протестовали против суровых мер, принятых греческим правительством, — если объявить о дефолте, это может привести к цепной реакции и коллапсу евро. Хедж-фонд по-прежнему приносил им деньги, и это стало самым странным результатом действий алгоритма. Квери отвернулся, чтобы изучить информацию на экранах: за день они заработали почти триста миллионов долларов. Какая-то часть его сознания не понимала, зачем пытаться обуздать алгоритм. Они создали короля Мидаса из силиконовых чипов; как может извлечение феноменальной прибыли идти вразрез с человеческими интересами?