Виктор Каннинг - Клетка

– Пока еще нет, сэр.

– Что ж, у вас все впереди. Но, ради Бога, помните – на сей раз до этого не дойдет.

– Да, сэр, – Кэслейка подмывало добавить «спасибо», но он воздержался. Вот когда речь пойдет об устранении…

– Хорошо. Итак, поставим точки над "i". Вы поедете на виллу и разузнаете о свертке. Как – не мне вас учить. Если в нем были письма или дневник, добудьте их. Оправдание этому вы, естественно, найдете. Какое – меня не интересует. Но добудьте и передайте мне. Я скорее всего верну их вам, просмотрев. Но если решу оставить себе – это станет нашей маленькой тайной и я постараюсь вознаградить вас за нее так, как вы пожелаете. Клетке лучше не знать о ваших находках. Видите, все очень просто, я не заставляю вас предавать начальников. К тому же, вполне возможно, мои старческие опасения не подтвердятся, – он двинулся к окну. – Стоит ли объяснять, что большинство получивших высокие посты имеет в прошлом… темные пятна… которые нежелательно выносить на свет. Бывали времена, когда мне хотелось оставить большую политику и вернуться в родовое поместье. Но кто-то – или Бог, или дьявол – не позволил. И, к сожалению, намерения первого бывают не так ясны и просты, как замыслы второго, – он внезапно повернулся к собеседнику, заулыбался. – Вот так, молодой человек. Я прошу лишь о маленьком одолжении. О. скажем, крошечной уступке ради будущей карьеры.

– Да, милорд.

– Желаю приятного путешествия. Вилла вам понравится. У меня с ней связано много разных воспоминаний.

Куинт выслушал отчет Кэслейка, ни разу его не прервав, а потом с улыбкой заметил: «Из него получится неплохой посол, а? Разговаривая с ним, не поймешь: то ли он тебя обводит вокруг пальца, то ли ты его».

– Да, сэр, трудно уразуметь, чего он добивается.

По двору протянулись длинные предзакатные тени, в открытое окно доносился низкий рокот потока лондонских машин.

– На это он и рассчитывает. Сначала думаешь, он ни о чем предосудительном не просит. А через минуту оказывается, ты согласился на некую – предательскую! – игру ради быстрого повышения. Ну и дела! Что за человек! Да, из него выйдет превосходный посол или куда он там метит, но на беду есть люди, желающие как можно дальше отстранить его от того, что в просторечии называется «коридоры власти». К счастью для него, он время от времени бывает нужен нам, а к счастью для нас, он отнюдь не непогрешим – вечно что-нибудь прошляпит. Завтра возьмите в лиссабонском отделе фотоаппарат. Если найдете дневник, переснимите каждую страницу. Дорогая леди Джин, она и впрямь ему всю плешь проела. Он, верно, не только на нас работал. Идите и бон вояж.

Ричард вел машину не спеша – откинув верх, с наслаждением вдыхал утренний воздух. Рядом на сиденье лежал завернутый в газету и стянутый резинками продолговатый футляр с золотым поясом. Ричард думал взять и Сару, но она предпочла остаться дома. Наверно, захотела дать ему возможность все спокойно обдумать одному. И, пожалуй, правильно. Надо же наконец решить, что делать с поясом. Поездка к Франсуа Норберу на его оценку – это лишь повод оттянуть время. Сара все так же упрямо желала во что бы то ни стало отблагодарить Ричарда. Он улыбнулся и подумал: «Как ей неймется поставить меня на ноги. Одного она не поймет – я всегда стоял и сейчас стою на ногах». Он такой, какой есть – был таким сызмальства и вполне доволен собой. Затея с рестораном – случайность, заскок: сначала выиграл в рулетку, хотя к азартным играм его никогда не тянуло, а потом поддался на уговоры Германа открыть «Иль Галло». А Саре, видимо, невдомек, что, изо всех сил стараясь помочь ему, она никакого долга не отдаст – потому что и не должна ничего, только обяжет самого Ричарда. Да, он спас ей жизнь. Прекрасно. Точка. Однако она хочет осчастливить его наградой гораздо большей, чем того требует совершенное им по воле случая. Наверно, правильно говорят о женщинах: «Стоит разбудить их чувства, как здравый смысл вылетит в окно». В окно спальни, кстати. К счастью, при всем обожании Ричарда Сара на постель даже не намекала. Словом, ему не приходило в голову ничего другого, кроме как раскрутить рулетку судьбы и надеяться, что жизнь сама освободит его… от чего? Не от назойливости Сары, нет. Скорее, от ее почти девической страсти увидеть в нем героя, спасителя и в знак благодарности стать дамой его сердца, не желая признать очевидного – он отнюдь не рыцарь.

Ричард обогнал запряженную мулами повозку, нагруженную корой пробкового дуба. На повозке сидел старик, под боком у него играл транзистор; следом шли две женщины, погоняли двух коз. Ричард улыбнулся далекой ассоциации: не так-то просто заставить женщину знать свое место.