Рассел Эндрюс - Икар

Он был ужасно зол.

Джек терпеть не мог безответственность. Он терпеть не мог, когда пропадал зря билет на игру с участием «Никс». А особенно ему не нравилось, когда его обманывали.

За время игры он звонил дважды. Первый раз после первой четверти, второй раз — когда истекла половина матча. Оба раза он слышал одну и ту же запись на автоответчике и оба раза не оставлял сообщений. И вот теперь в третий раз за вечер автоответчик выдал все то же: «Здравствуйте, это Кид. Простите, сейчас я ответить не могу, но скоро буду дома, поэтому, если вы назовете свое имя и номер телефона, я вам перезвоню, как только смогу. Пока».

На этот раз Джек оставил сообщение.

— Это Джек, Кид, и ты по уши в дерьме. Хорошо бы тебе иметь очень-очень веское оправдание для того, почему ты не явился на игру. Будь я проклят, очень веское. Скоро я буду дома. Позвони мне, как только появишься. — Он немного помедлил и, не сдержавшись, добавил: — Отлично попраздновали. Спасибо.

Нажав клавишу подтверждения вызова, он покачал головой, свирепо пробормотал: «Черт побери», — и даже не услышал, как какой-то болельщик совсем рядом с ним осведомился:

— Эй, в чем дело? За Индиану болел, что ли?

Джек убрал телефон в карман брюк и быстро зашагал от центра города. Он миновал примерно двадцать кварталов, и только потом его ноги стали уставать. К этому времени он уже находился слишком далеко от «Гардена», чтобы вызывать такси. Еще через десять минут он вежливо и рассеянно поприветствовал консьержа Рамона, еще одного фаната «Никс». Джек был настолько зол и настолько поглощен размышлениями о том, что же могло случиться, что не заметил, как за ним кое-кто наблюдает.

Кто-то стоял на противоположной стороне улицы, в тени невысокой березы на углу. Кто-то ждал возвращения Джека домой. И был готов ждать столько, сколько нужно.

Кто-то очень давно ждал того, что должно было случиться.

На долю Пейшенс Маккой выпало немало плохих ночей за последние двенадцать лет.

Была ночь, когда Кармен Марии Мендес, совершенно безобидной трансвеститке, чье настоящее имя было Алонсо Хорхе Мендес, кто-то умудрился отрезать яйца и засунуть ей (ему) в рот. На этот вызов Маккой выехала со своим напарником, новичком, здоровенным белым парнем по имени Джонни Джонсон. Когда они прибыли на место преступления, в туннель под хайвеем, Джонни только глянул на первую в своей жизни жертву убийства, и его стошнило прямо на труп.

Это было паршиво.

Нельзя было назвать необыкновенно удачной и ту ночь, когда она ответила по телефону на звонок сотрудника небольшой брокерской фирмы «Пти и Бандье» с Уолл-стрит. Этот служащий сообщил, что в офис ворвался недовольный клиент и грозит убить всех, кто имел отношение к его сделке, на которой он потерял двести шестьдесят пять тысяч долларов. К тому времени, как туда прибыла Маккой, клиент разбушевался еще пуще. Он застрелил троих брокеров, четвертого серьезно ранил в плечо, а потом направил пистолет на себя и вышиб себе мозги.

О да… А еще она не могла забыть тот случай, когда снимали полицейский боевик на берегу Гудзона, прямо перед спортивным клубом. Один из исполнителей главных ролей баловался с пистолетом, который ему выдала реквизиторша. Актер, хохоча как заведенный, сунул дуло себе в рот и нажал на спусковой крючок К тому времени, как подъехала Маккой, он уже не хохотал. Хватило и холостого патрона, чтобы его прикончить. Пуля пробила заднюю стенку гортани и вылетела из затылка.

Вот такая была ночка.

А этим вечером она пообещала мужу романтический ужин вдвоем. Элмор должен был приготовить отбивные на гриле, а она — салаты и десерт. Она уже решила, что испечет яблочный пирог. Она пекла обалденный яблочный пирог: щедро посыпала сверху корицей и молотым кофе, и никто не мог догадаться, откуда у пирога такой дивный аромат. Кроме того, было запланировано шоколадное мороженое домашнего приготовления. Она совсем недавно купила итальянскую мороженицу — решила, что такая вещь летом не помешает. Мороженица стоила кучу денег, а они с мужем зарабатывали очень скромно, но обожали мороженое. Что ж, на сегодняшний вечер мороженое отменялось. Пирог и отбивные тоже. Элмор не обрадуется.

Вот так-то.

И самым ужасным было огромное кровавое месиво на тротуаре, возле ее ног.

Сержант Пейшенс Маккой из Нью-Йоркского департамента полиции стояла на Гринвич-стрит, примерно в пятнадцати футах к югу от Дьюэйн, около одного из немногочисленных высоких домов в этой части города. У многоквартирного дома, лет пять назад капитально перестроенного. Консьержа в подъезде не было, но зато здесь жил управляющий домом. Он, естественно, ничего не видел, только слышал шум. А потом шум усилился — начали кричать люди, загудели автомобили и всякое такое, вот он и вышел посмотреть, что случилось. Он и сказал Маккой, как зовут беднягу, лежащего на тротуаре, сообщил, что человек этот въехал в квартиру недавно, всего несколько месяцев назад. Симпатичный парень. Дружелюбный. Молодой совсем.