Рассел Эндрюс - Икар

Инерция веса штанги заставила Брайана пошатнуться. Он качнулся назад. Сначала запрокинулась его голова, потом шея и плечи, потом не выдержали ноги.

Он не мог удержать равновесие. Он не мог удержаться. Брайан замотал головой, не веря в происходящее. Ему казалось, что это несправедливо. Он был так близок к победе. Он был так умен. У него был такой хитрый план.

Больное колено Брайана подвернулось. Он больше не мог держаться на ногах.

Джек видел, как одна нога Брайана соскользнула с парапета и шагнула в воздух. Брайан выпучил глаза. Потом соскользнула вторая нога. Он раскрыл рот, но с его губ не сорвалось ни звука.

А потом он исчез.

Не теряя времени, Джек бросился к выступу. Но не для того, чтобы посмотреть, как падает Брайан.

Он двигался осторожно, но быстро. Шаг, еще один. Он почти добрался до крыши соседнего дома, остановился и присел. Обхватив стенку ногами, он протянул вниз руку и сказал:

— Возьми меня за руку.

Грейс не шевельнулась. Она не могла пошевелиться. Он повторил очень тихо и спокойно:

— Возьми меня за руку. Давай же. Я не дам тебе упасть.

Он видел ее глаза совсем рядом, видел ее вывихнутую руку, протянутую к нему. Схватив Грейс за руку, он услышал, как она охнула от боли, но не разжал пальцы. Она оторвала от горгульи другую руку, Джек сжал ее и медленно, с большим усилием потянул Грейс к себе, стараясь не потерять равновесие. Но теперь уже не могло случиться ничего плохого, он это знал. Осталось самое легкое. И вот они вместе на выступе. Джеку не было никакого дела до шума на улице. Голова у него была ясная, и он понимал, что край пропасти больше не тянет его к себе, что его уже нельзя схватить и перебросить через этот край. Он был сильнее этого притяжения. Он был сильнее всего на свете.

Держа Грейс за руку, он помог ей встать, и они медленно двинулись обратно, к балкону.

Только теперь Джек ощутил жар солнца. И услышал шум, доносившийся с улицы.

Он проводил взглядом Грейс, ступившую на балкон. Спрыгнул сам. Они обнялись. Она прижалась лицом к его груди, он стал гладить ее волосы, говорить, что все хорошо. Что они победили.

Джек Келлер крепко обнимал ее и говорил, что бояться больше нечего.

После разговора с полицией и толпой репортеров, набросившихся на него и превративших его в героя дня — сообщения на первых полосах газет, телевизионные камеры около дома, предложения написать книгу сразу от трех издательств и звонки от двух агентов, интересовавшихся, не желает ли он, чтобы о его жизни был снят кинофильм, — после всего этого Джек взял такси и поехал на юг Манхэттена. Он сел на паром до Стейтен-айленда, чтобы посетить могилу Кида.

Грейс спросила, нельзя ли ей поехать с ним, и Джек согласился. По дороге они не разговаривали. Стояли рядом на верхней палубе, смотрели на волны, обдававшие их лица прохладными брызгами. В какой-то момент их пальцы сплелись, и они не разнимали рук, пока не сошли на берег.

Джек точно не знал, зачем ему это понадобилось, но чувствовал, что это нужно. Когда он увидел перед собой простое надгробие с надписью «Джордж Кид Деметр», он вспомнил, как Дом говорил, что больно уж много стало похорон. И еще он вспомнил, как Кид говорил, что в его мире все люди — Черточки. Все хотели быть кем-то еще. Все злились и старались из кожи вон вылезти, стремясь к какой-то ускользающей цели, которая дала бы простой ответ и помогла получить самую величайшую награду: счастье.

Опустив голову, Джек думал о Кэролайн. Ему не суждено было узнать, что на самом деле было между ней и Кидом. И он понял, что в действительности это его не так уж волнует. Он знал все, что нужно было знать. Что бы ни сделала Кэролайн, он ее простил. В конце концов, она пыталась помочь Киду; она была достаточно добра и сильна, и Кид мог доверять ей, он смог сказать ей правду — по крайней мере, ту правду, о которой догадывался. Правда убила ее, Джек это теперь знал, и он подумал: «Вот что порой делает правда. Вот почему все притворяются. Вот почему все становятся Черточками. Потому что пытаются убежать от того, что их в конце концов обязательно разрушит».

Он понимал и еще одно, и это было для него очень важно. Кэролайн в итоге выбрала его. Роман с Кидом в Виргинии закончился, она должна была вернуться вместе с ним домой. Это была единственная правда, которая не убивала, единственное чувство, от которого не надо было бежать, — любовь. Кэролайн любила его, и он любил ее, и только эту правду ему нужно было знать. Только это в прошлом имело для него значение.