Рассел Эндрюс - Икар

Она отвела взгляд от карт и заметила, что Джек неотрывно смотрит на нее. Она улыбнулась и напомнила Джеку не кого-нибудь, а вампиршу. Это была улыбка кровопийцы, одновременно возбуждающая и леденящая кровь. Но Джек не пошевелился, не попятился, не перестал смотреть на нее. Через двадцать минут ее сменили за столом, и она получила небольшой перерыв. Джек сразу оказался рядом с ней, сжал ее тонкую, но крепкую как сталь руку и спросил:

— Вы знакомы с Кидом Деметром?

Она рассеянно посмотрела на него. Было заметно, что она старается сосредоточить на нем взгляд. Джек вдруг подумал: «Я ошибся. Она понятия не имеет о том, кто это такой». Но вот она улыбнулась снова, обнажив острые зубы. Силачка проговорила:

— Эй, малыш, встань на колени и перекрестись, когда произносишь это имя. Кид, черт подери, был святой.

Не так легко было уговорить Грейс отпустить его с Силачкой. Но через несколько секунд жаркой перепалки его доводы победили. Он был уверен, что, если эта женщина согласится на разговор, она будет вести себя свободнее один на один, а особенно с мужчиной. А если она действительно была опасна, им с Грейс не следовало ходить вместе. Используя единственную аналогию, какая пришла ему в голову, Джек сказал, что кто-то один из них должен остаться «под своей корзиной» и играть в обороне. И Грейс имело полный смысл стать этим самым игроком обороны. Джек сказал, что, если он не позвонит ей через два часа после того, как уйдет, Грейс должна связаться с сержантом Пейшенс Маккой из восьмого участка. Грейс неохотно согласилась. В четыре часа тридцать минут утра четвертая участница Команды Кида сказала, что может уйти с работы, и они с Джеком отправились к ней домой, где, как она сказала, она сможет «выпить, покурить и потрепаться о чем, черт побери, угодно».

Силачка (по-настоящему ее звали, как она сказала, Рита, без фамилии, просто Рита, но Джек продолжал мысленно называть ее Силачкой, уж очень ей шло это прозвище) жила на обшарпанной улочке в Ист-Виллидже. Сюда еще не заглянул экономический бум и всякие новации, бушующие в округе. Почти весь квартал занимали выгоревшие доходные дома и развалины. Один из доходных домов был тем самым, в котором жила Силачка.

— Вы здесь живете? — удивленно спросил Джек.

Дом выглядел так, будто в нем давным-давно не было жильцов.

— Живала я и кое-где похуже этого, ты уж мне поверь.

Она стала шарить в сумочке в поисках ключа от подъезда. Через несколько минут выругалась и достала ключ из правого кармана платья. Отперев дверь, пропустила Джека вперед.

Внутри оказалось еще хуже. Пол в подъезде был грязный и скользкий, а пахло так, словно никто тут много лет не прибирал. Силачка направилась вверх по лестнице, Джек немного помедлил и пошел за ней. На первой ступени валялась куча тряпья. Джек наступил на нее, и куча сердито заворчала и заворочалась.

— Это чокнутый, — объяснила Силачка. — Не обращай на него внимания.

Потом она посоветовала Джеку не обращать внимания на крысу, которая бросилась им навстречу вниз по лестнице. У Джека мелькнула мысль, что надо бы схватить Силачку за руку, вытащить ее отсюда, привезти к себе домой. Но тут он подумал: «Нет. Я слишком близок к цели. Скоро я узнаю, что происходит. Нельзя ее спугнуть. Нужно потерпеть».

Они добрались до квартиры Риты на третьем этаже. Грязноватая зеленая дверь была заперта на четыре наружных замка и один внутренний. Силачка приступила к процессу открывания двери. Орудуя ключами, она приговаривала:

— Дело не в том, что у меня паранойя. Знаю, ты думаешь, что у меня паранойя. А это просто русский образ мысли. Всегда думаешь, что кто-то пытается отобрать то, что у тебя есть.

Наконец она сумела отпереть дверь. Вошла в квартиру, включила свет, поежилась от его яркости и сразу выключила. Когда Джек переступил порог, Рита уже зажигала свечи. Не три и не четыре. Пятьдесят, шестьдесят, а может быть, сотня свечек были расставлены по всей квартире. А места в квартире было не так уж много.

Силачка жила в квартирке из двух комнат и кухни. Правда, кухню можно было назвать таковой с большой натяжкой. Каморка с белым холодильником, покрытым грязными потеками, приставными столиками, загроможденными грязными тарелками, мисками и старыми картонками из-под китайской еды. Когда Рита зажгла четыре свечи, стоявшие около раковины, заполненной до краев грязной посудой, вилками и ложками, Джек увидел, как по трещинам в стене хлынули тараканы.

В гостиной вместо занавесок на окнах висели старые тряпки и полотенца. Здесь стоял диван такого вида, что, казалось, он развалится, стоит только кому-то на него сесть, и небольшой оранжевый пластиковый ящик, выполнявший, судя по всему, роль журнального столика. И все. За открытой дверью спальни Джек разглядел горы набросанной на пол одежды и железную кровать с четырьмя столбиками.